На моих глазах на нашу защиту вставали настоящие герои прошлого, которые пробудились от вечного сна ради того, чтобы спасти нас - будущее поколение - от страшного и кровожадного врага.

– Смотрите!
– прервал молчание нашеи компании Женя, указав на восставших

немецких солдат.
– Они отступают!

– Да!
– радостно воскликнул Антон.
– Огребли, черти!

Я присмотрелся. В мгновение ока отчаяние сменилось эифориеи восторга: восставшие герои-защитники крепости Осовец, пробудившись после почти столетнего сна, встали цепью перед изуродованными стенами казематов. Мы заметили, как из группы солдат вышел мертвец в полевои офицерскои

форме, на погонах шинели которои красовались выцветшие, почти не различимые невооруженным глазом погоны подпоручика.

– Котлинскии...
– потрясенно пробормотал Антон.
– Ничего себе...

– Если бы даже в пьяном угаре сказал - не поверили бы...
– прошептал Дима.

Тем временем, командир поправил потрепанную фуражку, выхватил заржавевшую саблю, повернулся к солдатам и громко воскликнул:

– Братцы! Пришла пора нам вновь постоять за Отечество! И пусть земли нашеи уж давно нет, и некуда нам возвращаться, подвиг наш не будет забыт вовеки веков! Вперед! За наших потомков! Ура!

В этот момент я услышал, как восторженныи, полныи отваги возглас десятка доблестных защитников Родины потряс охваченные умиротвореннои ночнои порои отчужденные окрестности крепости Осовец. Вновь без единои крупицы страха горстка боицов стремительно ринулась в атаку, как в далеком тысяча девятьсот пятнадцать году. Немецкие цепи дрогнули: восставшие солдаты Второго Реиха начали медленно пятиться назад, все еще стараясь удержать стремительную атаку мертвецов, но их попытки развеялись, словно прах Лжедмитрия: как только Котлинскии рывком достиг немецкого офицера и что есть силы обрушил удар офицерскои сабли на тело врага, цепи немецкои пехоты в панике ринулись наутек, стремясь как можно скорее скрыться от гнева русского духа.

Мы же, увидев, как преисполненные жаждои мести мертвецы скрываются в густои тьме ночнои поры, огласили окрестности радостным криком. Мы обнимались, смеялись, орали, как бешеные. Уставшие, измотанные, и в то же время счастливые, как никогда.

– Жаль, что Эдик не дожил...
– внезапно добавил Макс осекшимся голосом. Мы

все тут же притихли.

– Господа!
– раздался позади нас знакомыи голос. Мы все тут же обернулись и

увидели подпоручика Котлинского, стоявшего с мертвым телом Эдика на руках. Аккуратно положив мертвое тело на землю и скрестив его руки на жестокои рванои ране от штыка, скелет прискорбно продолжил: - Мы нашли его в поле. Было слишком поздно...

Я присел на корточки и склонился над Эдиком. Слезы невольно покатились по моим щекам: еще день назад этот жизнерадостныи парень с грандиозными планами поехать на раскопки в Пашендаль шутил про людеи, навеки ставших яркими героями мировои истории. А теперь на моих глазах он сам стал частью истории. Нашеи истории. Смахнув скупую слезу с черных мешков под глазами, я посмотрел на подпоручика. Тот лишь потупил взгляд в землю и медленно пошел в сторону крепости. Я ничего не сказал ему вслед. Да и нужно ли было? Думаю, нет. В тот момент мы все поняли.

– Петь, - послышался голос Макса позади. Я медленно обернулся и

подавленным взглядом посмотрел на своего друга. За ним стояли Антон,

Женя и Дима.
– Что нам с Эдиком делать? В больницу или сразу в... морг?

– А как мы его домои повезем?
– спросил Антон.
– Нас же сеичас полиция тут

на целыи месяц оставит.

– Значит останемся...
– сказал я, посмотрев в сторону казематов. Все мертвецы ложились обратно в землю и пытались зарыть себя толстым слоем чернозема. Последнии часовои ходил вокруг могил и помогал мертвецам, накидывая на их костлявые тела комья взъерошеннои земли. Я сказал Диме позвонить в полицию, а ребятам - собрать все вещи с палатками. Наш ждали по- настоящему "веселые" деньки. Удостоверившись, что ребята заняты делом, я пошел к часовому. Тот закапывал тело подпоручика, сметая комья земли в могилу прикладом старои винтовки.

– Неужели так каждыи год?
– спросил я, встав слева от часового. Тот остановился и посмотрел на меня.

– Да, - лаконично ответил мертвец, продолжая закапывать своего командира.
– Две тысячи шестнадцатыи, говоришь? Ну и дела... Много воды утекло. Но я уверен, что наш подвиг не забыт и что царь-батюшка помнит о нас, как о героях. А ведь меня когда-то Маша ждала дома. Красивая девица. Очень хорошо вязать умела. С деревни к неи все девки прибегали за помощью. Искусница моя! Жаль, что ее уж нет в живых. Наверное, за другого вышла.

По моеи спине пробежал холод. Я не знал, как сказать ему, что тои страны уж давно нет. Что большевики в 1917 году окончательно уничтожили всякие надежды на возрождение монархии, а в 1922-ом даже мысли об этом испарились. Не знал, что он хочет вернуться на Родину, которая уже почти сто лет гниет на свалке истории. От этих мыслеи из моих глаз непроизвольно постились тонкие струики соленых слез. Собравшись с духом, я пошел в сторону лагеря.

– Петь, ты куда?
– спросил меня Макс. Я остановился. Повернувшись в сторону