Шамбеллан замка провел герцогиню в зал; так находилась вся блестящая свита короля и его четыре сына Эрих, Абель, Кнуд и Кристоф, архиепископ Андреас, граф Галланд, dominus Эйлард и другие.

Старый король находился один в своей приемной комнате и давал аудиенцию одному монаху доминиканского ордена. Гости ожидали выхода короля в зал.

Король сидел в своем кресле; перед ним стоял астролог Эльгер фон Гонштейн. Это был хитрый и умный монах, приехавший из Германии в датскому двору пилигримом. Он, казалось, стоял на стороне немецкого короля Оттона-ребенка, союзника короля Вольдемара II-го в последней войне. В действительности же, своим вероломством и интригами был весьма полезен графу Генриху Шверинскому и служил его интересам. Герцогиня фон Люнебург знала, на что он способен. Он был монахом, Она игуменьей, оба виделись в Риме, и красота герцогини производила обаятельное впечатление на старого грешника. Этот человек не прочь был оказать ей какую-либо услугу.

— Звезда моей судьбы изменилась, — сказал монаху король Вольдемар II-й. — Роковое Борнговедское сражение отняло у меня много власти. Освобождение Любека, уступка герцогства Лауенбург Альбрехту Саксонскому, освобождение Гамбурга, основание демократических свободных Дитмарских штатов, коварству которых мы обязаны своим поражением, вот результаты его. Они были нашими союзниками, но с тылу бросились на нас и перерезали нам все войско. Что говорят звезды, Эльгер?

Умное лицо монаха приняло сосредоточенный и задумчивый вид. Взгляд его кошачьих глаз стал острым и проницательным, что придавало дикий и странный характер его физиономии. Румянец играл на его старческих щеках и, хотя он был весьма почтителен с королем, но все же казался развязным.

— Не можешь ли мне сказать, каково здоровье одного интересующего меня человека?

— Если бы я знал имя этого человека, — возразил Эльгер королю, — то, конечно, мог бы дать вашему величеству более верные ответы.

— Я слышал, что он болен. Скажи мне, останется ли он жив или упрет?

— Я наблюдал вчера за звездами, — отвечал ему монах, — и, изучая гороскоп, который вы мне предложили, увидел в нем, что Сатурн вытеснен из дома жизни, что предвещает смерть.

— Ты думаешь, Эльгер? — проговорил задумчиво король. — А какова карта моей дальнейшей судьбы? — спросил король, показывая Эльгеру разосланный на его столе пергамент, исписанный разными планетными знаками и исчислениями. Монах, лукаво улыбаясь, взглянул на него.

— Ваша звезда была преобладающей на горизонте, но между блестящими лучами этой звезды находится одна угрожающая вам тень.

— Не можешь ли ты сказать, откуда мне грозит опасность?

— Опасность грозит вам на севере, в вашем собственном королевстве.

— Через врага? — спросил король.

— Нет, враг ваш скоро умрет, ваше величество, — сказал монах, зная, что граф Генрих Шверинский опасно занемог. — Этого врага вам нечего бояться. Тень на вашей звезде указывает на семейные смуты и распри между близкими особами вашего величества.

— Пока я жив, никогда этого не допущу! Мой гороскоп мог бы показаться мне опасным перед сражением, но никак не теперь, когда все кончено и и остался жив, благодаря мужеству моего друга, Эйларда, с которым я тебя кстати познакомлю.

Король сложил карту своего гороскопа и запрятал ее в ящик под ключ.

— Мой любезный Эльгер, — продолжал король, — я своих кровных врагов не боюсь, лишь бы внешние врага дали бы нам время отдохнуть и пополнить поредевшие ряды наших славных солдат новым набором ополченцев.

С этими словами король вышел из своего кабинета и направился в зал, где его приветствовали гости и приближенные громким и неумолкаемым «hoch».

Король в первый раз после своей болезни вышел к общему столу.

Поблагодарив гостей и приближенных за их приветствие и пожелание ему здоровья, король заметил герцогиню фон Люнебург, подошел в ней и сказал, что он очень сожалеет, что такой верный союзник, как герцог Оттон фон Люнебург, в плену и что он уже ведет с папою переговоры о его освобождении. Он пригласил герцогиню сесть рядом с пил за столом по правую его сторону, по левую посадил рыцаря dominus Эйларда. За столом сидели герцоги: Эрих, Абель, Кнуд и Кристоф, архиепископ Андреас рядом с наследником престола. Граф Галланд сел рядом с доминиканским монахом Эльгером Гонштейном.

Альберту и Генриху, которые также находились здесь, позволили прислуживать у стола вместе с пажами двора. Все они были одинаково одеты в белые атласные куртки с рукавами из буф белого атласа и серебряной парчи. Маленькие ментики из голубого бархата, окаймленные двумя рядами узкого серебряного галуна, висели на их плечах, придерживаемые серебряными шнурами. Ноги были обуты в белые шелковые чулки, поверх которых красовались туфли из голубого бархата с серебряными пряжками.

Высокий воротник ментика закрывал шею с затылка и оканчивался фрезой, которая обрамляла шею.

Герцогиня фон Люнебург не спускала глаз с Альберта. Она вглядывалась в его черты, желая проникнуть в душу мальчика.

Альберт это заметил, смутился и, сделав знак Генриху, чтобы он к нему подошел, поменялся с ним местом и встал за сидением герцогини.

Он был так прост, что не мог понять, почему обратил на себя внимание герцогини.

Во время обеда герцог Эрих провозгласил тост за здоровье короля, все гости подняли свои чарки, наполненные вином, и прогремело громкое «hoch».