— Честь и достоинство… — начал Киний и посмотрел через костер на Аякса.

— Признайся, Киний. Ты все еще в них веришь. Стремишься к добру. Борешься за достоинство. Иди, скажи это мальчику. — Филокл взмахом руки отослал его. — Ступай. А пока тебя нет, я доем твою похлебку.

Киний выхватил у него свою чашку и, проходя мимо общего котла, наполнил ее. По обычаю, старший ест последним, но все уже насытились, многие съели по две порции, даже рабы. Киний деревянной ложкой выгребал остатки. Пока он наполнял чашку, подошел Антигон — за тем же самым.

— Неплохой прибыток от варваров. Двадцать лошадей, немного золота и серебра, хорошее оружие.

— Поделим после ужина.

Антигон кивнул.

— Людям полегчает.

Прислушивавшийся Диодор кивнул.

— Гракх оставался в живых все эти годы с царем-мальчиком, чтобы умереть на равнине от рук шайки безмозглых варваров. Это нам как кость в горле.

Киний кивнул.

— Я запомню, — пообещал он, встал, подошел к Аяксу и сел с ним рядом. Он проделал это так неожиданно, что парень не успел уйти, только начал подниматься. Но Киний удержал его. — Останься. Как твоя рука?

— Хорошо.

— Длинный порез. Болит?

— Нет.

— Болит. Но если будешь мазать медом и не сойдешь с ума от мух, заживет за неделю. А через две недели перестанет болеть. К тому времени ты забудешь его лицо.

Аякс быстро перевел дух.

— Прости, что убил его, не спросив у тебя. Может, ты захотел бы оставить его. Но он был моих лет и никогда не знал рабства. Без руки, как преступник? Он не смог бы жить — раб-калека.

— Но разве поэтому то, что случилось, правильно? — спросил Аякс. Говорил он спокойно, даже легко, словно ответ не имел для него значения.

— Правильно? Они напали на нас, Аякс. Мы шли по равнине ниже их холмов. Они пришли за нашими головами и нашими лошадьми. В следующий раз мы можем оказаться на их землях — придем к их домам на холмах и подожжем. Так делают воины. Это совсем другое право — право силы, один полис против другого: ты веришь, что люди, проголосовавшие за войну, сделали это не без основательных причин, и исполняешь свой долг. Это просто право — право сопротивляться нападению. Например, убийство вора.

— Ты убил их обоих. А потом сказал… сказал, что так всегда: сильные убивают слабых.

Уже не так спокойно.

— Позволь сказать тебе правду. Неприятную, но если ты с нею справишься, может, из тебя еще выйдет хороший воин. Готов?

— Попробуй.

— Я начальник над вами. Верно?

В Древней Греции полис — городская община, разновидность города-государства.

— Да.

— Это значит, что я делаю самое трудное. Убивать невооруженных людей — трудная работа. Иногда нам всем приходится это делать. Но обычно это делаю я. Чтобы не пришлось делать остальным.

Аякс некоторое время смотрел в костер.

— Ты говоришь так, словно это достоинство.

— Я еще не закончил.

— Ну так продолжай.

Аякс повернулся и посмотрел на него.

— Когда вступает в войну полис, или вся Греция, или вообще весь эллинский мир — подумай об этом. Все ли мужчины уходят на войну?

— Нет.

— А все ли воины идут? Все те, кто подготовлен к войне?

Аякс невесело рассмеялся.

— Нет.

— Нет. Идут немногие. Иногда чуть больше, чем немногие. И вот что единственное делает их ремесло благородным: они тем самым дают остальным возможность не идти на войну.

— Но ты наемник! — выпалил Аякс.

— Ты знал это до того, как пошел с нами.

— Да. Почему, по-твоему, я чувствую себя таким малодушным? Я заранее знал, что здесь будет, и все равно пошел, а теперь не могу этого вынести.

По щекам Аякса текли слезы.

— Я сражаюсь за других. И ради своей выгоды. Это трудная жизнь, полная жестоких людей. Не советую тебе становиться одним из них, Аякс. Если хочешь вернуться, я пошлю с тобой кого-нибудь к переправе. С другой стороны, если захочешь остаться, ты должен ответить себе, сможешь ли ты это воевать и оставаться хорошим человеком. — Киний встал; ноги и бедра заставили его ощутить свой возраст. — Дальнейшее тебе тоже не понравится. Это самое отвратительное — после убийства. Но тебе придется понять. — Он потер небритый подбородок. — К тому же дележ добычи — неотъемлемая часть войны. Это есть в «Илиаде» и, значит, не может быть неправильно.

Киний положил руку мальчику на плечо, и Аякс не отстранился. Потом он отошел, отдал чашку рабу, вымыл руки в кожаном ведре и остановился возле Диодора и цепочки захваченных лошадей. Кракс выложил все ценное с тел на окровавленную попону под ногами. Его лицо не выдавало никаких чувств, но Киний заметил его напряженную позу и плечи — может быть, он узнал застежки и украшения, лежащие на земле.

Кинию не пришлось сзывать людей. Он поднял руку, прося внимания.

— Уважаемые господа! Согласно нашему обычаю, мы разделим добычу по заслугам и по очереди. Уважая интересы каждого в отряде. Я беру это.