Киний покачал головой.

— Этого мало, архонт. Пусть устроят морские дозоры к югу от берега, чтобы отыскивать македонские корабли и уничтожать их. Еще я хотел бы закрыть порт. — Наблюдая за Амарайаном, он продолжал: — Здесь, несомненно, есть шпионы. Не хочу, чтобы у них была связь с Томисом.

Архонт медленно, словно уговаривая ребенка, ответил:

— Закрытие порта означает конец нашей торговле.

— При всем моем уважении, архонт, напомню, что идет война. — Киний заставил себя перестать барабанить по рукояти меча. — Если все пойдет хорошо, зерно можно будет вывезти осенью.

— Афинам не понравится, если мы на все лето прекратим снабжение зерном.

Архонт посмотрел на Амарайана. Тот кивнул.

— Вниз по течению реки зерно поступать не будет, — продолжал Киний. — Царь саков задержит его для снабжения своего войска.

— Войска! — презрительно выпалил архонт. — Шайки разбойников с равнин — это не войско!

Киний молчал.

Мемнон подавил смех.

— Архонт, нельзя притворяться, что все хорошо. Зоприон идет сюда с намерением захватить город.

Киний добавил:

— Афины предпочтут лишиться летнего снабжения зерном, чем навсегда отдать нас македонцам.

Амарайан наклонился и что-то зашептал архонту. Тот кивнул.

— Я подумаю об этом, — сказал он. — Вы свободны. Можете известить граждан: пусть готовится выйти в поле. Через пять дней, — он взглянул на Амарайана, тот кивнул, — мы проведем весенний праздник и официально назначим тебя верховным стратегом объединенного союзного войска. Возможно, затем я закрою порт.

Пять дней. За это время в порту три корабля примут груз и уйдут, разнося новости.

Киний приложил руку к груди и вышел. Во дворе крепости, на глазах у десятка кельтов архонта он взял Мемнона за плечо.

— Будет битва, — сказал он.

Мемнон остановился. Он был в доспехах и под мышкой держал шлем; черные волосы были коротко острижены, черный плащ развевался на ветру.

— Ты собираешься навязать битву?

Киний покачал головой.

— Я буду уклоняться от битвы с Зоприоном, если смогу. Но боги… — Он замолчал, не зная, до какой степени открыться. Но Мемнон нужен ему, и Мемнон должен знать. Он не переживет лето, если Мемнон будет открыто враждебен. — Боги послали мне сон. Очень яркий сон, Мемнон. Будет битва. Я ее видел.

Мемнон продолжал осторожно наблюдать за ним.

— Я не очень доверяю богам и снам, — сказал он. — Ты необычный человек. Ты меня удивляешь. — Он сунул большие пальцы за пояс. — Но, думаю, ты не лжец. Мы победим в этой битве?

Киний боялся сказать слишком много — боялся говорить, опасаясь тем самым изменить что-нибудь.

— Я… мне кажется, да.

Мемнон шагнул к нему.

— Ты видел во сне битву, но тебе кажется, что ты знаешь исход. Как это возможно?

Киний шумно выдохнул и покачал головой.

— Больше ни о чем не спрашивай. Я не хочу об этом говорить. Скажу только, что сколько бы архонт не увиливал, сражаться придется. Когда настанет середина лета, мы не покоримся. — Он оглянулся через плечо. — Откуда взялся этот новый перс?

Мемнон слегка улыбнулся, показав зубы, два из которых были сломаны, и сплюнул на плиты двора.

— Его отдал архонту Клеомен. Этот перс — знающий, опытный управляющий. Родился в рабстве. Станет очень опасен, — сказал Мемнон, оглядываясь на крепость. Потом недобро улыбнулся Кинию. — Как и архонт, когда поймет, что не он у руля.

Киний пожал плечами.

— Думаю, события отнимут у меня возможность принимать решения.

Мемнон тоже пожал плечами.

— Я хочу битву. И мне неважно, как мы к ней придем. Все эти засады в траве хороши для городских мальчишек, но моим парням нужно ровное поле и долгий день. Мы не станем нападать на биваки.

Киний кивнул.

— Твои люди — основа жизни города. Неделя, проведенная ими в поле, означает, что в Ольвии целую неделю не будет ни кузнецов, ни крестьян. Я думаю… — Он помедлил, в сотый раз гадая, насколько верны его расчеты. — Думаю, ты можешь выждать месяц, прежде чем последовать за мной. Десять дней марша до лагеря… ты еще опередишь Зоприона дней на двадцать.

Мемнон потрогал бороду.

— Двадцать дней плюс десять дней марша — это много. Достаточно, чтобы закалить их, учить каждый день, но недостаточно, чтобы слишком утомить. — Он кивнул. — А что если Зоприон не согласится с твоим расписанием?

Киний пошел к воротам. Он не хотел, чтобы архонту стали известны все его соображения… хотя сомневался в том, что кельты понимают по-гречески.

— У него не будет выбора. Такое большое войско… конница и пешие ратники… ты сам знаешь, как медленно она движется. Если он станет мешкать, то когда придет, у него не будет времени даже грозить осадой. А пойдет быстро — его люди начнут голодать.