А теперь глагол «любить» ему приходится использовать лишь в прошедшем времени.

Нет, он никогда не оправится от полученной им душевной травмы.

У него снова наворачиваются на глаза слезы, но он не позволяет себе расплакаться.

Эта чокнутая Лидия может явиться сюда в любой момент. Не стоит радовать ее таким проявлением слабости!

«Держись, Бен! Не сдавайся! Ты не только выберешься отсюда, но и снова заживешь так, как жил раньше… В следующую пятницу ты пойдешь с Гаэль в ресторан… Это будет замечательно…»

Он уже думает о том, что они себе закажут. О том, как он наестся до отвала. Перед его внутренним взором мелькают аппетитные кушанья. Овощные закуски, мясные блюда, десерт. И вино. Он обязательно напьется. Аж до чертиков. А затем рухнет в объятия своей благоверной…

В следующую пятницу…

Раздается скрип двери, от которого у него екает сердце. Загорается свет.

Вскоре он чувствует запах духов Лидии. Запах этот — едва уловимый, но он кажется ему омерзительным. Бенуа догадывается, что она встала у него за спиной.

Она кладет руку ему на плечо. Затем ее рука скользит вверх и касается его лица. Еще через мгновение он чувствует ее теплое дыхание возле своего затылка.

— Добрый вечер, Бен… Как ты провел сегодняшний день?

— Замечательно!

— Вот и хорошо. Ты ведь мой гость, и я не хотела бы, чтобы тебе приходилось жаловаться на мое гостеприимство!

— Нет, все прекрасно, не переживай! Я непременно порекомендую это уютное местечко своим приятелям!..

Лидия злорадно хихикает и говорит:

— А ты, я гляжу, сегодня вечером в ресторан не идешь, да?

Она, конечно же, знает о том, как он проводил вечера по пятницам.

— Я просто решил поберечь фигуру… С некоторого времени сижу на диете!

— Ты хочешь улучшить свою фигуру, Бен? Наверное, чтобы нравиться женщинам? Но ты и так очень соблазнительный, Бен, можешь мне поверить! Лично мне совсем не нравятся тощие мужчины…

— Благодарю за комплимент! Но ты знаешь, Лидия, в таких условиях я очень быстро отощаю! Если я нравлюсь тебе полнотелым, ты должна меня подкармливать!

Лидия опять хихикает.

— Да, но… голод — одно из тех наказаний, которые ты должен понести, чтобы искупить свою вину, Бен… Голод, холод, тоска, одиночество… А еще страх, отчаяние и, конечно же, физическая боль.

У Бенуа по спине пробегают холодные мурашки.

— И что потом? — спрашивает он.

— Потом? Потом — смерть… Но ты умрешь только после того, как полностью расплатишься со мной… Если сумеешь заслужить мое прощение.

Она появляется справа от него и заходит к нему в «клетку».

— А ты и вправду похудел…

— Неужели?

И откуда у него еще берутся силы что-то отвечать и играть в затеянную Лидией игру?

— Я вижу, что ты еще не утратил чувства юмора, Бен… Чувства юмора и смелости… Тем лучше! Получается, что мы с тобой еще долго будем развлекаться, да?

— В данной ситуации развлекаешься скорее ты… Только ты.

— Именно так!

Она садится перед ним на корточки.

— И во что мы будем играть сегодня вечером? — спрашивает он. — Будем разгадывать шарады? Или, может, поиграем в слова?

Она улыбается своей кровожадной улыбкой и пристально смотрит ему прямо в глаза.

— Или… Или, может, посоревнуемся, кто из нас двоих быстрее съест пиццу? Я наверняка у тебя выиграю!

Улыбка на губах его мучительницы постепенно увядает. Шутки, похоже, закончились. Теперь очередь серьезных дел.

— А может, мы посоревнуемся, кто громче закричит от боли? — спрашивает Лидия.

Бенуа, немного помолчав, набирается смелости и отвечает:

— И в этом я тоже у тебя выиграю!

— Да, ты выиграешь. Наверняка…

У Бенуа вдруг исчезает чувство голода. Остается только страх.

— Ну что же ты замолчал, Бен?

Лидия встает, и теперь перед глазами Бенуа находятся ее колени.

Он охотно бы сейчас помолился — если бы знал хоть одну молитву.

Лидия выходит из «клетки», стуча высокими каблуками по бетонному полу. Бенуа закрывает глаза, пытаясь отыскать в своей душе хотя бы капельку мужества, которого у него с каждым прошедшим днем становится все меньше и меньше…