Сам не зная зачем, он сильно бьет ногой по решетчатой двери. Затем — еще раз.

Эти удары — единственное, чем пленник может хоть немного ослабить нервное напряжение, от которого он сходит с ума.

Встав под подвальным окошком и глядя на все еще брезжущий тусклый свет, он предается размышлениям. Его мозг, получив небольшую подпитку в виде еды, кофе и сна, снова может нормально функционировать.

Есть ли смысл бороться с этой полоумной? Или лучше уступить ей?

Но что конкретно ей от него нужно? К сожалению, у него нет четкого представления о том, чего добивается Лидия. Возможно, она просто хочет над ним поиздеваться. Хочет, как говорят преступники, «опустить» его, унизить и полностью подчинить своей воле.

И пока она не достигнет своей цели, ей незачем его убивать.

Значит, ему нужно попытаться выиграть время — время, необходимое для того, чтобы сослуживцы нашли его.

Если бы им удалось установить местонахождение его телефона, то они были бы уже здесь… Но они в любом случае рано или поздно обнаружат какой-нибудь след, который приведет их сюда.

След? Какой след?..

Бенуа снова начинает охватывать отчаяние, ему мерещится всякая жуть.

Нет, нужно смотреть на ситуацию, в которой он оказался, совсем под другим углом зрения. Ему необходимо держаться как можно дольше, потому что он и сам может найти способ отсюда выбраться. Лидия все равно допустит какую-нибудь ошибку, и тогда…

Да, теперь понятно, что ему следует делать. У него в голове созрел прекрасный план.

Он не станет позволять ей унижать его, не станет пускать слюни. И не станет больше ни о чем просить ее.

Но в то же самое время ему нужно заставить свою мучительницу поверить, что его физические силы почти на исходе. Наверняка она начнет действовать смелее, и он…

А вот, кстати, и Лидия — легка на помине.

Бенуа садится на одеяло — эдакий юный хитрец, задумавший одурачить злую тетю.

Он с вызовом смотрит на Лидию, а она, подойдя к решетке, берется за прутья своими белыми холеными пальчиками с накрашенными ногтями и говорит:

— Добрый вечер, Бен…

— Меня так называют только мои друзья. Мои друзья и мои любовницы. Для всех остальных я либо Бенуа, либо майор Лоран.

— О! Но мы ведь с тобой стали близкими людьми, разве не так?

— Близкими людьми?! Тебе это приснилось! Что-то я не помню, чтобы мы с тобой целовались…

У Лидии после такой дерзости от удивления вытягивается лицо.

— Ты решил быть со мной грубым, Бен?

— Дай мне хотя бы одно основание таким не быть!

— У меня есть револьвер, он лежит вон там, позади меня… Это неплохое основание, не так ли?

— Мне на это наплевать! Давай, пристрели меня!

— Ага… Майор Лоран бунтует! Пытаешься выглядеть крутым? Не смеши меня! Я прекрасно знаю, что ты сейчас умираешь от страха, Бен!

— Жаль тебя расстраивать, малышка, но ты ошибаешься. Я не умираю от cmpaxa! Я умираю скорее от голода. Кроме того, я должен сказать следующее: я горю желанием прикончить тебя…

— Еще бы! Однако не забывай, что тут есть одна проблема: ключи от этой двери находятся у меня, как, впрочем, и твой пистолет…

— Да, это действительно проблема. Но моя мама всегда говорила мне, что у любой проблемы есть решение… Просто нужно его найти!

— Да ты на ногах-то уже еле держишься! Что за глупости ты мне рассказываешь?!

Бенуа молчит. Ему нельзя слишком сильно перегибать палку. Если, конечно, он хочет выбраться из этого ада живым и невредимым.

Восприняв, по-видимому, молчание пленника как знак того, что он пошел на попятную, его мучительница самодовольно улыбается.

Она достает из кармана какой-то предмет и просовывает руку между прутьями решетки.

— Ты узнаешь вот это? — спрашивает она.

Бенуа подходит к решетке. Лидия даже не собирается отходить назад. Бенуа видит в ее руке медальон, который сразу же узнает.

— Это твой медальон. Который ты носишь на шее…

Лидия расстегивает верхнюю часть своей блузки и показывает висящий у нее на шее медальон. Он точно такой, как и тот, который она держит в руке. Бенуа стоит не шевелясь.

Лидия медленно поворачивает медальон так, чтобы была видна его обратная сторона. На металлической поверхности выгравированы буквы и цифры: Орелия. 12.02.1978.

— Ты его узнаешь, не так ли?

Бенуа поднимает глаза на Лидию.

— Нет. Я только вижу, что это точно такой же медальон, как и тот, что висит у тебя на шее.

— Да, почти такой же…

— А кто такая Орелия?

Бенуа видит, что лицо Лидии перекосилось, а глаза засветились ненавистью. Она кладет медальон обратно в карман.

— Почему ты продолжаешь отпираться, чертов мерзавец?

— Отпираться от чего?

— От того, что ты ее убил… — цедит сквозь зубы Лидия и добавляет: — Я все знаю!