Фуюдори не была белкой, но она была очень сильной, всегда первой заканчивала упражнение с переносом камней. И она медленно и со злостью поднималась к моему насесту среди нижних ветвей.

Я словно проглотила большой ледяной камень. Я потрясенно смотрела на нее, пока она не прошла половину пути.

И я бросилась наверх. Я перебиралась с ветки на ветку, ствол шатался от ветра, ветви едва держали мой вес.

Я добралась места, дальше которого идти не могла. Сам ствол был тоньше моей талии, ветки больше напоминали прутья. Вершина дерева танцевала, пока я старалась отдалиться от безумицы внизу.

– Знаешь, - кричала она снизу, - ты невероятно лазаешь. До тебя мне лезть еще далеко. Но я доберусь. Ты ускоришь все, если спустишься сама.

– Нет! – взвизгнула я.

Фуюдори смеялась, этим смехом она унижала нас троих в первый день в Полной Луне.

– Готовься. Я скоро буду. Не замерзни, а то будет неприятно выдирать чехол из твоих ледяных пальцев.

Я прижала к себе металлический чехол, скуля, думая, что делать и куда идти.

– ПОМОГИТЕ! – прокричала я, но ответом была тишина и смех Фуюдори.

– Ты думаешь, что тебе кто-то поможет, Рисуко-чан? Они без сознания или, если мне повезло, мертвы. Та старая ведьма, ее глупые стражи и идиот-повар. Дурак-Масугу, Миэко, что считает себя особенной, и все остальные. Даже твои маленькие подружки. Может, покончив с тобой, я подожгу здания, тогда никто не сбежит. Да, так лучше – я буду женщиной, уничтожившей маленькую армию женщин, шпионок и убийц, лорда Такеды. Будто сгорит пчелиный улей. Да. Так я и сделаю, - ее лицо появилось среди хвои – усмехающееся, безумное, дикое.

Я цеплялась за верхушку, дрожа от холода и страха, не зная, как себя спасти. Фуюдори лезла. Она выдохнула:

– Они убили моих союзников, ребят Оды, что пытались передать мои послания в столицу. Я так разозлилась, что в ту дверь пришел Масугу, а не солдаты лорда Оды, готовые убить всех вас!

Я начала плакать, не буду отрицать. Я хотела бросить чехол, но тогда она убьет меня и заберет его.

– Что в этом письме? – прорычала я. – Зачем ты хочешь убить всех нас из-за него?

– Не знаю, - отозвалась она, борясь с ветвями, что едва удерживали ее вес, что был значительно больше моего. – Я знаю лишь, что задание Масугу – доставить письмо, и если лорд Такеда ради этого рискует племянником, то оно стоит того, чтобы всех вас убить, - она была под моими ногами, когда она попыталась шагнуть выше, ветка под ее ногой сломалась, и она прижалась к тонкому стволу, чтобы не упасть на замерзшую землю.

Мы замерли на пару дыханий, держась за дерево.

– Отдай письмо, - рявкнула она.

Я дрожала, но покачала головой.

– Н-нет.

– Не играй со мной! – прокричала она и тряхнула ствол. Я была выше и раскачивалась сильнее нее, и Фуюдори вдруг улыбнулась. – Хочешь полетать, Рисуко? – спросила она и начала качать дерево. Нас бросало в стороны, и я едва держалась за ветви под собой.

Вскоре дерево стряхнет меня, и я улечу во тьму, или верхушка сломается. Фуюдори может улететь со мной. Но я погибну в любом случае.

Я хотела быть смелой, как отец, принять смерть как этап пути, но как? Я была юной и испуганной.

– СТОЙ! – завопила я. – Прошу, прошу, прошу хватит!

– Хорошо, - Фуюдори задыхалась. Она остановилась, и вершина медленно вернулась в нормальное положение. – Рисуко, отдай письмо.

Я дрожала, цепляясь за верхушку, заставляя себя отказаться ради чести семьи, людей Полной Луны и друзей.

Рука вытянулась к беловолосому демону, чудовищу, чье лицо сияло, когда она потянулась за письмом. Фуюдори стояла на цыпочках, рука едва держалась за тонкую ветку, другая тянулась к трофею.

Я знала, что, забрав письмо, она убьет меня, но не могла остановиться.

Ее пальцы впились в чехол и потянули.

Мои пальцы не отпускали.

Почему? Наверное, от холода. Или паники. Или злости. Или из чистого безумия. И хотя Фуюдори была сильной, развитой, она не могла отобрать у меня письмо.

– ОТПУСТИ! – потребовала она.

Миг я боролась, мы сцепились в смертельной игре. Мышцы Фуюдори напряглись, лицо искривилось и уже не было милым.

– ОТПУСТИ!

– Хорошо, - сказала я и послушалась.

На миг на лице Фуюдори вспыхнул триумф, она держала чехол. И тут же выражение сменилось отчаянием, ведь она потеряла равновесие, тонкая ветвь под ее правой ногой треснула, и она полетела прочь от ствола с огромными глазами и раскрытым ртом. Она падала во тьму, мимо веток тсуги, которую перепутала с сосной, громко ломая ветки на пути, пока не ударилась о твердую землю со стуком, что напоминал стук упавшего перезрелого персика.

Цветы на земле…

Не было цветов на вершине огромной старой тсуги, за которую я цеплялась. Холод впивался в мои пальцы, а ужас – в мой живот.