Я пришла с чаем, а Эми и Тоуми уже закончили мыть купальни и возвращались в комнату. Остальные уже, как обычно, храпели. Фуюдори, конечно, была в своей комнате, и я впервые ей завидовала.

– Твой чай, - я отдала чашку Эми.

Она покачала головой.

– Нет, спасибо. Я так устала, что он мне не понадобится.

Подавив недовольство из-за напрасного труда, я повернулась, чтобы отнести его на кухню. Тоуми преградила путь, скрестив руки.

– Где ты была, Мышка-чан? Подглядывала и вздыхала по лейтенанту?

Я не сказала ей, что подслушивала его ссору с Миэко-сенсей. Я повторила то же, что сказала Ки Сану.

– Потерялась в снегопаде, когда выбросила мусор. Ветер меня запутал. А потом пришлось резать хохлатки, потому что кто-то украл маковый сок. Решила запить мак сакэ, Тоуми?

Я надеялась увидеть реакцию, но она растерянно уставилась на меня:

– Зачем мне маковый сок? Я хорошо сплю.

– Кто знает? А теперь прости, но мне нужно вернуть чашку.

Я покинула комнату и увидела тень, что двигалась к главным вратам. Не желая пересекаться с Масугу-саном или Миэко-сенсей, я побежала на кухню. Когда я вернулась в общежитие, Тоуми уже храпела. Я посчитала, что Эми тоже спит, ведь она засыпала так же быстро, как капля воды замерзала на сосульке.

Я повесила одежду рядом с огоньком, греющим комнату. Я дрожала, ведь не приняла горячую ванну и не прогнала холод из тела. Я устроилась на матрасе, зубы стучали, и моим товарищем была лишь тьма.

Я натянула покрывало до носа, но тут услышала голос Эми:

– Мурасаки?

– Да?

– Ты заблудилась? На обратном пути?

– А что не так?

– Обычно ты всегда знаешь, где ты.

– Не всегда, - пробормотала я. Часть меня хотела так все и оставить. – Но… не совсем. Я кое-что подслушала, потому задержалась.

– Задержалась? – она заерзала и повернулась ко мне. – Кто-то был возле Полной Луны. В такую ночь?

– Не совсем. В общем, я услышала и залезла…

– О, это все объясняет, - мы замолчали на миг. – Кто это был.

– Думаю… это был личный разговор, - мне было очень неловко, но я хотела рассказать Эми о том, что услышала. Мне нужно было понять, о чем там говорилось. – Я…

– Ну, - медленно сказала Эми, - можешь не рассказывать, если не хочешь.

– Не в том дело. Я…

Мы еще немного полежали в тишине.

– Думаю, это были лейтенант и Миэко.

Я повернулась к ней, глядя во тьме.

– Как ты поняла?

Со стороны Эми Тоуми пробормотала:

– Честно слово, я не брала редьку!

Мы с Эми захихикали, чего не было уже много дней. Она придвинула матрас ко мне.

– Ты дрожишь, - прошептала она.

– Я не успела искупаться. А снаружи холодно.

– Да, - она придвинулась еще ближе и притянула меня к себе одной рукой, согревая своим теплом.

– Спасибо.

– Пожалуйста, - вздохнула Эми. – Так это были Масугу-сан и Миэко-сан?

– Да. Думаю, они ссорились.

– Они не ладят с момента, как мы прибыли сюда.

Так и было.

– Но он вроде сказал, что она пыталась его убить, - я рассказала ей об услышанном.

– И они замолчали? – спросила Эми, когда я закончила.

– Да. Это странно. Я боялась, что они выйдут и заметит меня, так что пряталась какое-то время, но они не вышли. Они остались в Убежище.

– В Убежище?

– Да.

– Забавное место для ссоры. Забавное место для него.

– И я так подумала, - сказала я, хотя о таком подумать еще не успела.

– Хмм, - сказала Эми, а потом начала посапывать.

* * *

Сон этой ночью был ярким, он, казалось, ждал меня несколько дней.

Отец стоял на снегу с мечом в руках, делал упражнения, как и всегда утром. Взмах, плавный разворот и удар.

– Не навреди, Мурасаки, - сказал он, разрезая воздух и ступая на другую ногу.

– Но Ото-сан!.. – крикнула я.

– Не навреди, - сказал он, танцуя и разрезая воздух. Посыпались снежинки, и он разрезал их. Бой белого и алого…

– Ото-сан, что мне делать? – я плакала, и от слез мерзли щеки.

– Танцуй, - сказал он, лицо его было спокойным, лезвие свистело в воздухе. Кровь на лезвии падала на белый снег, рисуя иероглифы смерти разрушения.

Танец.

Миэко вытирает кровь с ножа, два мертвых солдата лежат на татами перед ней.

Отец танцует, как Миэко, и тело помнит эти шаги и движения, словно само так уже двигалось. С мечом отец двигался со скоростью хищника, Миэко же танцевала, как во сне. И танец был целым. Скрытая цель была ясна. Танец был убийственным.

– Куноичи – особые женщины, - прорычал отец, и голос принадлежал леди Чийомэ.