На поясе у меня была железная кружка и маленький нож. Обувь у меня была единственная, но я не жаловалась — мои походные ботинки всегда меня выручали. Они не скользкие, удобно сидят на ноге и очень красивые.

Когда я подходила к дому старосты, мне сразу открыла дверь гостеприимная с виду женщина лет пятидесяти с мягкой кожей лица, на котором были уже морщины. Свои волосы та женщина заправляла в зеленый платок, а на ней самой был белый передник, весь белый и не запачканный. Она приветливо улыбнулась мне, но ее улыбка сразу пропала, когда она глянула на мое лицо.

Все отворачиваются от моего лица когда видят, что с ним.

Три уродливых шрама пересекали поперек мое лицо. Они как яркие маяки — привлекали всех и вся.

Женщина что-то прошептала себе под нос и пропустила меня в дом.

Когда я получила свои шрамы — мне было пятнадцать. Дункан Литл ударил меня когтем, чтобы я не вырывалась. Мне было так больно, но я старалась не падать в сознание от вида собственной крови, я пыталась освободиться, но что может сделать маленькая девчонка против пятерых бугаев? Ничего.

Нет, мои шрамы не болят и мне не обидно видеть лица людей, которые бегут от меня как от чумы. Мне обидно, что в пятнадцать лет я была лишена семьи и дома. Я знаю, что с моей мамой- ее повесили бандиты. Но я не знаю, что с моим отцом и я надеюсь, что Морриган ответит на все мои вопросы.

– Так тебе нужно на остров Акилбег? - спросил староста деревни — Это очень темный остров. Зачем такой красивой девушке на такой темный остров?

Я мило улыбнулась старосте. Как и все, он пытался отговорить меня от такой безумной затеи — плыть на остров, одной. Он, как и все, видел путников в последний раз, но я не вижу причин, чтобы меня отговорить. Остров Акиллбег мой единственный шанс узнать, что с моим отцом и где он сейчас.

– Мистер Фрейгт — так звали старосту — я ни за что не передумаю. Мне нужно на этот остров.

Мистер Фрейгт устало пожал плечами — он устал думать о других, он устал видеть всех тех людей, что собирались на остров и оттуда не возвращаются. Он был уверен, что я ни исключение.

– Я не могу запретить вам посещать остров — сказал староста — вы можете взять любую лодку и уплыть как только заходите. Только, пожалуйста,, подумайте о том, что оттуда никто не возвращается. Ни живым, ни мертвым.

Я видела усталость в глазах старосты, но не могла ничего с этим поделать.

Я должна найти Морриган и разузнать про отца.

***

Я вытащила лодку на берег, разожгла огонь в факеле и пошла вглубь острова.

Я шла медленно и прислушивалась к любым звукам, доносящимися из глубин острова. Я боялась, что из кустов выскочит монстр и съест меня. Или меня схватит волкодлак и убьет.

Волкодлаков здесь нет, но этот остров для меня одна сплошная загадка и мне казалось, что чем дальше я продвигаюсь вглубь — тем хуже.

Вдруг я услышала совсем рядом взмах крыльев и резко направила туда свет факела.

Никого.

Я судорожно начала соображать, что это могло быть. Мое воображение разыгралось так, что мне казалось будто в кустах собрались монстры со всего света в попытке убить меня. Я шагала осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки деревьев, но, увы — я умудрилась. Ветка сломалась под моим весом и в кустах что-то зашевелилось.

Мне было до одури страшно и последнее, что я помню это то, что я упала на холодную землю.

Когда я просыпалась ночью у себя дома, первое что я всегда хотела - это пить.

Поэтому рядом с моей кроватью всегда стояла кружка, чтобы я могла попить оттуда.

Сейчас тоже стояла рядом кружка, но я была не уверена, что она без яда.

Когда я проснулась, на моей голове лежала тряпка, а сама я была в маленьком доме, который был скрыт среди высоких деревьев. Единственный домик на этом острове.

Вдруг мне стало стыдно за свою трусость: Я хочу найти отца, быть может он в беде и ищет меня, а я сама упала в обморок от треска сухой ветки.

Конечно, я могу свалить всю вину на Дункана Литла. Ведь когда он похитил меня, мне часто приходилось терпеть от него побои, он часто со своими людьми стравливал на меня своих собак. Привязывал к моей ноге большой булыжник и бросал в воду. Сейчас, когда все спокойно, я часто нервничаю и на моих волосах, прямо возле корней, несколько седых прядок.

Посидеть в шестнадцать лет! Какая ирония!

Но не будем об этом, когда я проснулась, кто-то переодел меня.

Вся моя одежда сушилась на веревках на улице, я видела это чрез окно, а сама я была одета в юбку до колен темно-зеленого цвета и легкую блузку.