— Правду говоришь, — сказал Хан, отвлекая внимание и пытаясь в то же время на ходу обдумать план.

— А я действительно обладаю гораздо большим вознаграждением за мою голову, — добавил Элад.

— Ничего общего с моим, уверен в этом, — сказал Хан.

— Я бы не был так уверен — я опасен, — возразил Тобин.

— Да? — Хан выхватил бластер и сразил ближайшего стражника. — Докажи!

Но Элад был уже в движении, и резкая подсечка сбила с ног одного штурмовика, в то время как сам он выстрелил в другого имперца на противоположной стороне комнаты.

Люк избежал заградительного огня, перепрыгнув через диван. Он забранился, когда один из стражников выстрелом выбил бластер из его руки, затем Люк активировал световой меч, набросившись с пылающим лучом. Штурмовик выскочил из пределов его досягаемости, затем вновь выстрелил. Люк захрипел от боли и повалился назад, когда лазерный огонь попал в плечо. Хан ринулся помочь — затем остановился, когда ощутил, как что-то острое толкнуло его в спину.

— Брось, — приказал плоский голос стражника.

Хан поднял руки, позволив бластеру брякнуться на пол. Люк зарычал и сел — но бластер около его лица остановил его от дальнейшего движения. Двое других штурмовиков лежали на полу, без сознания или мёртвые. Хан состроил гримасу — они почти дошли до победы.

Но когда привлекались бластеры, почти не считалось.

— Почему бы тебе не бросить это? — предложил Элад сухим голосом.

Хан вытянул шею, чтобы увидеть Тобина, стоящего у входа в комнату, его бластер прижимался к узкой голове Кенууна.

— Пристрелите их, я пристрелю вашего хозяина, — предупредил Элад.

Муун не выглядел встревоженным. — Кажется, мы оказались в безвыходном положении, — невозмутимо сказал он. — Что вы предлагаете?

— Как насчёт того, что ты позволишь нам уйти отсюда, а мы не пристрелим тебя на месте, — прорычал Хан.

— Думаю, вы сейчас не в том положении, чтобы предлагать мне компромиссы, — сказал Кенуун. На случай, если его точка зрения не была понята, штурмовик опять толкнул Хана бластером. Сильно.

— Предлагаю сделку, — сказал Элад. — Позволь им свободно уйти, а я останусь здесь в качестве твоего пленника. Мальчишка ничего не значит для тебя, а награда за голову Хана незначительна по сравнению с моей.

— Незначительна? — недоверчиво спросил Хан. — Да что ты говоришь, Джабба все, что угодно, отдаст за мою поимку. Поверь мне.

— Ты прав, — сказал муун Эладу. — Твоё предложение меня интересует.

— Может, мы вернемся к той самой незначительной вещи? — упорствовал Хан. — Половина охотников за головами всей галактики гоняется за мной! Я не знаю, кто этот парень или что он сделал, но когда дело касается вознаграждения, я тот, кто тебе нужен, поверь мне.

Кенуун проигнорировал его. — Ты опустишь своё оружие и останешься здесь мирно, пока я не обращу тебя в награду?

Элад кивнул. — Но только если ты гарантируешь «Тысячелетнему Соколу» — всей его команде — безопасный проход с планеты. В этот раз — без увёрток и формальностей.

— Элад, ты не можешь сделать это! — запротестовал Люк, поднимаясь на ноги. Бластер стражника остался на него направленным.

— Но ведь ты сам говорил об этом, Люк. Некоторые вещи гораздо важнее, чем отдельно взятая жизнь. Конечно же, я не планировал, что эта жизнь будет именно моей, но… — Элад обреченно улыбнулся. — К счастью, не осталось никого, кто мог бы скорбеть о потере.

Муун, в конце концов, решился. — Я принимаю это предложение, Тобин Элад. У тебя есть сделка.

— Думаю, нам всё ещё надо обговорить более мелкие детали, — сказала Лея, вступая в комнату с бластером наготове. В другой руке она держала странной длины верёвку, привязанной к чему-то скрытому за дверной рамой.

— Лея? — сказал Хан в неверии. — Что ты здесь делаешь?

Лея подняла брови. — Ты вообще-то не ожидал, что муун сдержит слово, не так ли? Мы посчитали, что запасной план будет уместен.

Хан сердито посмотрел на принцессу. Почему она всегда настаивает на том, чтобы подставить именно себя? — Смешно, последнее «мы», я полагал, включало меня.

— Что ж, в этот раз, оно включает Люка, — сказала она, притворно улыбаясь. — Ты был занят. Что-то вроде кулачного боя с горластым флогом?

— Ненавижу перебивать, — невозмутимо сказал Кенуун, — но мне не удаётся разглядеть, как появление этой правонарушительницы касается стабилизации нынешнего положения. Возможно, разве только если она хотела бы также предложить себя в качестве жертвы?