– Нио мёртв?

Атавалп отвел взгляд, напряг челюсти.

– Золотой вихрь Иская разрывал всех, к кому прикасался, но тебя и Нио он пощадил.

– Где он?

– Его заковали в колодки и вместе с другими монахами оставили на площади. Кунти Молью собирается казнить Сантьяго и его последователей, когда закончится ремонт храма.

А до казни каждый желающий может кинуть в Сантьяго и его монахов камнем и плюнуть им в лицо, мысленно закончила за Атавалпа Кьяри.

Только теперь она заметила, что до сих пор раздета. Прислушиваясь к ощущениям, она села.

– Не делай резких движений, я только вправил твои плечи, - сказал Атавалп, помогая Кьяри надеть тунику.

Мава присела около Кьяри, завязала сандалии на её ногах и вопросительно взглянула на Атавалпа. Тот кивком приказал девушке отойти. Когда они успели научиться понимать друг друга без слов, подумала Кьяри.

– Как долго я была без сознания?
– спросила она.

– Два дня.

Когда Кьяри встала на ноги у неё закружилась голова. Ничего не спрашивая, Атавалп помог ей выйти на улицу. На крыше дома избранных женщин чистил крылья голубь. В саду зацвели фруктовые деревья. У фонтана сидел Явар и замешивал тесто для миндальных печений. Вайра и Уно играли с каньяри Атавалпа в ракушки. От их группы отделился Манко, он подошёл к Атавалпу и преданно заглянул ему в глаза.

– Прежде чем ты пойдешь на площадь, - сказал Атавалп Кьяри.
– Тебе лучше поговорить с Кунти Молью. Сантьяго его пленник.

– Нет. Кунти Молью подождет.

Атавалп кивнул, словно ожидал такого ответа. Он больше не спорил, только поддерживал Кьяри, если она оступалась. За Атавалпом шли Манко и Мава.

В императорском саду отдыхали солдаты Кунти Молью. Его стражники с ружьями дежурили на дворцовых воротах, пятеро из них следили за порядком на "Говорящей площади". Кьяри начала понимать, что имел в виду Атавалп, советуя ей поговорить с Кунти Молью. Похоже, хитрый каньяри собирался превратить Куско во второй Кали. Неужели Кунти Молью мечтал надеть императорскую льяуту? Кьяри ещё ни разу не задумывалась о том, что будет, когда они отвоюют Куско и прогонят испанцев. Сейчас обнаружила, что её не интересует, кто придет к власти. Возможно, в этом была виновата слабость и усталость? После короткой прогулки до "Говорящей площади" Кьяри дрожала и обливалась потом.

Весеннее солнце светило ярко, а Кьяри мерзла. Она дёрнулась, как от удара, услышав грохот в храме солнца. Атавалп сказал, что Кунти Молью собирается казнить Сантьяго и его сторонников, когда закончится ремонт храма. Там, где два дня назад лежали развалины, теперь возвышались две стены. Золотой великан с шестью руками ворочал и поднимал каменные глыбы, быстро и ловко ставил их одну на другую.

– Жрецы обратились к Искаю с просьбой - забрать их жизни и восстановить храм. Вайра и Уно попросили доверить эту работу им, - пояснил Атавалп.

Золотой ураган прошел от восточных ворот до дворца, кроша камни, вырывая с корнем деревья и иссушая фонтаны и колодцы. "Цветочные грядки", "Хвост пумы" и несколько ближайших кварталов превратились в руины. Повсюду валялся мусор. На "Говорящей площади" сточные канавы засыпало землей и соломой. Маленькие голые дети играли мусором. Дети постарше кричали, дрались между собой и кидали камнями в закованных в колодки пленников. Они сидели в тесном кругу, будто прикрывая друг друга. Грязные тела на выбеленных солнцем булыжниках. Тяжелые деревянные колодки удерживали руки, не позволяя повернуть голову, давили на плечи, тянули к земле. От чего спины пленников округлись. Под тонкой кожей проступили хрупкие кости позвоночников. Посиневшие от побоев спины, одинаковые скрюченные и неудобные позы, пятна грязи, тёмные круги под глазами, засохшая кровь под носом лишали пленников индивидуальных различий, делали их похожими друг на друга. У Нио волосы были короче, чем у других. Как и остальные, от жары, голода и побоев, он находился в полубессознательном состоянии. По щеке Нио ползла муха, а он не замечал её.

– Сними с него колодки и отведи его в императорскую тюрьму, - приказала Кьяри к Атавалпу.

Атавалп сделал знак Манко. Вдвоем они растолкали ногами пленников, сидевших вокруг Нио. Когда они разомкнули колодки, Нио лишился опоры и упал на камни. Он был настолько слаб, что только жесткие путы удерживали его в сидячем положении. Когда Атавалп и Манко подхватили его под мышки и поволокли в сторону дворца, Нио застонал, открыл глаза и пустым взглядом осмотрел площадь. Сопротивляться он начал около ворот.

– Нет. Я хочу остаться с монахами! Вы не можете расковать меня и бросить их здесь. Я привел их в Куско. Они верили мне, - голос Нио хрипел и дрожал. Он пытался вцепиться в горло Атавалпа, но его руки настолько ослабли, что он даже не мог царапаться.

Атавалп и Манко обращались с Нио, как с раненным животным, которое завтра должны принести в жертву - не били и следили, чтобы он сам себе не навредил.

Рана на боку Нио гноилась и кровоточила. Увидев, как кровь стекает по его бедру и ноге, Кьяри пошатнулась, облокотилась на Маву и закрыла глаза. Раньше она никогда не испытывала тошноту при виде крови.

– Пожалуйста, - прошептала Кьяри. Атавалп обернулся и перехватил её взгляд.
– Заприте его. Выставьте охрану. Промойте и перевяжите его рану.

Атавалп кивнул. Кьяри знала, что может полностью доверять ему. Опираясь на плечо Мавы, она добралась до дома женщин и уснула, едва коснувшись лицом подушки.

Кьяри проспала весь день и всю ночь.

Следующее утро выдалось жарким. Камни дворцовых террас и садовых дорожек обжигали ноги. Только на дне каменного мешка сохранилась прохлада. По стенам бегали пауки и ящерицы. Стоявший на страже Манко поклонился Кьяри.