Дрогг открыл глаза. Вокруг застыла вязкая тьма, лишь немного рассеиваемая далекими отблесками порхавших в отдалении светляков. Бесчисленные звуки леса слились в монотонное эхо. Мертвая роща же оставалась девственно тихой.

Зеленокожий пошевелил затекшими членами. Болдырь поднялся на ноги, после целых суток покоя тело алкало действия.

Орк неспешно побрел по краю прогалины. К его удивлению, Сверди не выставил часовых. Видно, колдун Минакаил владел серьезными чарами, способными легко отпугивать местных бестий.

Его не удивил донесшийся от клеток с пленниками шорох. Одначе когда в тихий треск вкрался приглушенный, явно заговорщический шепот, Дрогг обратил взор в направлении, откуда доносились подозрительные голоса.

Неслышной поступью, охотник подобрался ближе. Его глазам предстала прильнувшая к решетчатой стенке Азгун.

– ...в лес. Бегите как можно дальше. Скоро сезон ливней отец не сможет настигнуть вас, - услыхал зеленокожий слова гномицы.

Между толстыми, но ловкими пальцами блеснула отмычка, коя спустя миг погрузилась в замочную скважину. Раздался щелчок.

Легкий шелест шагов заставил карлицу прянуть в сторону и распластаться на земле.

– Ты что делаешь?
– охотник вздрогнул, он не сомневался, что вопрос относился к нему, поелику прозвучал на орочьем.

Дрогг медленно повернулся. Перед ним стоял Хорм. В отличие от иных соплеменников сын Ширвада имел серебристые, ровно у сидхе, волосы. Глаза воина метали молнии.

– Ты совсем умом крянулся? Решил освободить этих тварей?
– зеленокожий пока говорил тихо, отчего-то не желая будить товарищей.

– Я просто прогуливался - охотник смотрел прямо в глаза сородичу.

– Не держи меня за дурака. Я отчетливо слышал, как ты ковырялся в замке, - с холодным презрением процедил брат Багала.

– Ты ошибаешься, - Дрогг не отвел взгляда.

– Сейчас я подниму тревогу. Сверди не простит тебе подобного, даже несмотря на прошлую дружбу, - Хорм заговорил громче.

В этот миг посреди прогалины полыхнуло багровым, раздался оглушительный треск.

– Ах, ты, изменник!
– бисной выхватил кривой меч и бросился в атаку.

Охотник отпрянул назад. Не восстановившееся после схватки с Кфаар-Гиилом тело хлестнула боль. Сначала Дрогг не извлекал клинка, попросту отступая. Но очень скоро выяснилось, что Хорм не собирается шутить. В последний миг уйдя от нацеленного в живот острия, охотник вырвал тесак из ножен. Клинки со звоном сшиблись.

Тем временем возлей клетей дамороо, зычно хлопая, вспыхнули несколько разноцветных зарниц. До схлестнувшихся орков долетели обрывки заклинаний.

Елань залило ослепительно-белое сияние. Рухнувший с небес гром погасил все иные звуки. Раскатившая по поляне волна швырнула Хорма прямо на тесак охотника. Болдырь не успел отдернуть руку. Широкий клинок глубоко погрузился в живот Багалова брата. Вместе орки рухнули наземь. Следом за светом явилась непроницаемая тьма. Все чувства погасли. Сознание покинуло Дрогга.

Полукровка с трудом разлепил тяжелые веки. На прогалине все еще стояла ночь. Воздух наполнял удушливый дым. Совсем близко полыхали вывернутые с корнем деревья. Тело лежавшего сверху Хорма уже остыло. Внутри все похолодело: он пусть и невольно убил сородича. Орков, осталось всего несколько сотен. Эльфы вылавливали и уничтожали их племя нещадно, считая точно так же, как и Драконобой в отношении дамороо: выродки не должны существовать. Болдырь не мог припомнить ни единого случая, когда бы орк убил соплеменника. Даже самые отчаянные ссоры никогда не приводили к смерти. Страшно даже подумать, какому наказанию могли подвергнуть совершившего столь отвратительное преступление старейшины. Впрочем, никто не видел того, что сотворил Дрогг. Однако сие обстоятельство ничуть не успокаивало охотника. Он сам накажет себя, покарает самым жестоким образом.

Сдвинув мертвеца, полукровка медленно сел. Понимание того, что случилось на елани, пришло как-то само собой. Он слышал множество историй о том, что маги и колдуны часто накладывают на себя могущественные чары, кои срабатывают особливо в час их смерти. Волшебники творят подобное, дабы, умирая, забрать с собой побольше врагов. Похоже, треклятый Минакаил продвинулся на оном поприще куда дальше многих, применив такое заклинание, что погубило всех и вся на расстоянии трех сотен шагов от испустившего дух чародея.

Мысли о причудах и прихотях колдунов не слишком занимали орка. Трясущейся десницей он взялся нашаривать на поясе короткий изогнутый нож, дабы привести в исполнение только что вынесенный самому себе приговор.

– Что выжил, отродье?! Ничего сейчас я это исправлю, - услыхал охотник хриплый бас. Полукровка даже не понял, кому принадлежит сей голос.

Глаза устремились в сторону, откуда доносились слова. Сквозь подернувшую взор мутную пелену, к Дроггу приближалась низкорослая фигура, шириной плеч не уступавшая троллю. С головы дворфа исчез знаменитый рогатый шлем. Некогда блестящий бехтерец покрывала копоть. Пшеничная борода почти полностью сгорела, лицо уродовали алые пятна ожогов.