— Лежа в кровати целый день, — напомнил ей Хантер, — я так и не добился своего. Подойдите, пожалуйста. Мне нужна помощь, чтобы встать.

Виктория очутилась у края кровати.

— Вы мне нужны для равновесия, — сказал Хантер и протянул левую руку, чтобы обнять ее за шею.

«О Боже, дай мне силы!», — молча взмолилась Виктория. Хотя девушка и считала, что Хантер поступает глупо, она почувствовала головокружение от его аромата и мужской близости.

— А врач разрешил вам ходить? — спросила она. Рука же ее автоматически обвила его талию и покрепче обняла его, когда Хантер поднялся с кровати.

Но он не успел ответить. Они потеряли равновесие, и оба, вскрикнув, оказались на полу.

Непроизвольный крик Виктории заглох в складках халата Хантера, когда О'Хари упал на нее. Придавленная к полу телом Хантера, она подумала, что не превратилась в лепешку лишь благодаря толстому ковру и быстрой реакции Хантера, ослабившего руками силу падения.

— С вами все в порядке? — спросил Хантер.

«Не закончил ли он свой вопрос каким-то ласковым обращением? Кажется, прозвучало слово «милая»…» — вспоминала потом Виктория. В ее ушах в тот момент все еще стоял звон. Но ведь мужчины вроде Хантера не называют посторонних женщин «милая»…

— Думаю, что да… — пробормотала она.

Справившись с приступом страха, Виктория подумала о его колене. Она не смогла предотвратить несчастный случай.

— А как вы? Ваша нога?..

О'Хари застонал, попытавшись освободить ее грудь от тяжести своего тела.

— Думаю, что эта часть моего организма упакована лучше всех остальных, — заметил он, скрежеща зубами в отчаянии от безрезультатности своих попыток сдвинуться в сторону. — Нилли? Вы все еще здесь?

Теплое дыхание Хантера обдувало щеку Виктории. Ее обоняние дразнил запах дорогого одеколона после бритья, и он напомнил ей соблазнительные журнальные рекламы, на которых изображались обнаженные пары в чрезвычайно рискованных позах.

— Да, я здесь, сэр, — с тревогой откликнулся Нилли. Он все еще не решался приблизиться к упавшим.

— Нам потребуется помощь, — распорядился Хантер. Он приподнялся на локте и попытался повернуть голову в сторону камердинера. — Пойдите и позовите кого-нибудь.

— Кого я должен позвать, сэр? — почтительно спросил Нилли: он не хотел нарушить ни единого предписания протокола.

— О Боже, — с раздражением пробормотал О'Хари достаточно громко для того, чтобы Виктория услышала его слова. Возвысив голос, он попросил Нилли привести любого, кого тот сможет найти. — Остается только ждать, — сказал он, когда Нилли ушел, шаркая ногами.

— А не попытаться ли нам выбраться самим? — предложила Виктория, обеспокоенная тем, какое впечатление может произвести на посторонних вся эта сцена. — Чем меньше будет свидетелей — тем лучше. Может быть, я все-таки попробую продвинуться вперед…

— Тогда начинайте! — поддержал ее Хантер. Однако появившаяся на его лице при первом же ее движении гримаса и гортанный стон поставили крест на этой идее.

— Вы так же, как и я, чувствуете нелепость положения? — спросил он после некоторого молчания.

— Я не думала, что такое вообще возможно, — ответила Виктория, пытаясь уйти от чувств, которые вызывал мощный торс, лежащий на ней, и опьяняющая близость его губ.

Хантеру потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, что подразумевало ее замечание.

— Вы хотите сказать, что предупреждали меня?

— Я не могу указывать человеку, который подписывает чеки на мое жалованье, — дипломатично ответила Виктория.

— Но вы, конечно, считаете меня самоуверенным болваном?

Виктории казалось, что на таком близком расстоянии он должен был бы читать ее мысли как по книге Брайля для слепых. Вслух же она высказала мнение, что ему следовало бы взять еще несколько уроков хождения с помощью трости.

— Дело не в трости, — раздраженно возразил Хантер. — Перед вами левша.

— Но какое это имеет отношение к данной ситуации? Вы же левша не на ногу.

— Я хотел опереться на трость, чтобы, вставая с кровати, сохранить равновесие, — оправдывался он, — но держал ее в правой руке. — Хантер вновь попытался переместить свое тело, на этот раз придавив ей бок. — Простите, — извинился он. — Какого черта задерживается этот проклятый Нилли?

— Но он ушел отсюда всего лишь минуту назад, — напомнила Виктория, не меньше его стремящаяся выйти из щекотливого положения, но осознающая, что ее неудобство не идет ни в какое сравнение с тем, которое испытывает этот признанный символ совершенства. Он потерпел поражение.

В словаре Хантера не было места для слова «неудача». Он просто привык к этому, решила она, создавая империю и расширяя свое влияние. И вот теперь он испытал унижение перед слугой и женщиной…

— Не хотите ли попробовать освободиться еще раз? — спросил Хантер, и в его голосе прозвучало нетерпение.

— Сейчас уже кто-нибудь подойдет, — предположила она.

— Мне надоело ждать!

— Вы можете получить еще одну травму. Этого я и боюсь.

Хантер помолчал.

— Может быть, я и в самом деле тороплю события, — неохотно признал он, — но мне страшно наскучили четыре стены.