Анциферов с помощью салфетки спокойно вытер остатки тухлого яйца и весело сказал:

– Вот видите, не прошло и часа с начала пресс-конференции, а я уже стал знаменитым, и у меня даже появились идейные противники.

Пресс-конференция продолжилась. Сергею задавали новые вопросы, а он невозмутимо отвечал на них в своей полушутливой-полусерьезной манере.

Через полчаса ведущий объявил, что пресс-конференция подходит к концу, и предложил задать последних два вопроса.

Встал молодой человек из МК и спросил его, намерен ли он заниматься политикой при возвращении в Россию.

Сергей улыбнулся.

– Политик из меня не выйдет. Я слишком честный, не умею юлить и врать. Я бы просто пожелал нынешним политикам и депутатам думать не только о том, как бы наказать тех, кто заработал больше их, а и о том, как бы принять такие законы, чтобы никакой вор и взяточник на любой должности не чувствовал себя безнаказанным. А еще хотелось бы пожелать, чтобы люди в России не страдали за свои убеждения, если, конечно, их убеждения и взгляды не носят экстремистский характер.

Последний вопрос ему задал ведущий, спросив, чего Сергей сейчас хочет больше всего.

Анциферов вздохнул.

– Очень хотелось бы увидеть мою жену и дочку, но, к сожалению, не знаю, насколько это возможно в ближайшее время.

Сергей спустился по ступенькам вниз, и Гудрун мгновенно подбежала к нему и стала обнимать его.

– Всё прошло просто замечательно. Ты держался молодцом, и, думаю, наши чиновники быстро примут решение о предоставлении тебе убежища по политическим мотивам.

Гудрун вся светилась и сияла, когда говорила это. Сергей же был на удивление спокоен. Он думал, что будет дальше.

Они вышли на улицу. Полярное солнце едва поднялось над горизонтом, тем не менее стало значительно светлее. Анциферов практически впервые смог немного рассмотреть город. Они шли по брусчатой мостовой, и Сергей рассматривал рождественские гирлянды иллюминации, протянутые между домами. Девушка рассказывала ему, как она училась в Санкт-Петербурге в конце 90-х годов. Они почти вышли к порту, когда их по-русски окликнул какой-то человек.

– Сергей Николаевич, извините, пожалуйста, за беспокойство. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Сергей и Гудрун остановились. Рядом стоял пожилой мужчина в коричневом кашемировом пальто и шляпе, одетый не совсем по погоде.

Анциферов повернулся к нему.

– Я вас внимательно слушаю.

Мужчина достал свой паспорт и показал им.

– Меня зовут Марк Анатольевич, я гражданин Норвегии и живу здесь уже более 15 лет. В прошлом я работал в КГБ СССР, но потом стал сотрудничать с американской разведкой и бежал из Советского Союза.Я, как принято теперь говорить, перебежчик-диссидент. Мне очень понравился ваш доклад на пресс-конференции и особенно то, как вы живо и динамично отвечали на вопросы. Мы не могли бы немного с вами поговорить, если, конечно, ваша спутница вас отпустит поговорить с незнакомым мужчиной, судьба которого чем-то похожа на вашу.

Гудрун смутилась. Почему-то этот человек не внушал ей доверия, но, не обладая никакими правами на Сергея, она просто вежливо сказала:

– Да, конечно. Надеюсь, это будет не очень долго.

– Ну что вы, как я могу отобрать у вас вашего замечательного кавалера? Я приведу Сергея на это же место менее чем через полтора часа.

Гудрун смутилась еще больше.

– Вы же только что сказали, что вам не потребуется больше нескольких минут, а теперь уже говорите про полтора часа.

Сергей улыбнулся.

– Гудрун, не волнуйся, пожалуйста. Я не думаю, что мой собеседник и бывший соотечественник может сделать мне что-то плохое за то время, что мы с ним поговорим. Кроме того, ты знаешь, как его зовут, и даже видела его паспорт, так что всё будет хорошо.

После этого они быстро пошли по улице. Девушка осталась стоять на месте как вкопанная, пытаясь понять, почему Сергей так спокойно пошел в незнакомой стране неизвестно куда с человеком, которого он знал всего пару минут. Какие же доверчивые эти русские! Стоит им встретить на чужбине соотечественника, и они забывают об элементарной осторожности.

Пройдя еще метров двести, новый знакомый Сергея свернул налево, и они оказались в маленьком переулочке. В одном из домов находился небольшой японский бар под названием "Бонсай".

Они сели за столик напротив входа, и Марк вопросительно взглянул на Анциферова.

– Вы позволите вас угостить?

Cергей улыбнулся.

– Я в данный момент совершенно неплатежеспособен, поэтому мне не остается ничего другого, как согласиться.