– Хорошо, Владлен, я тебя понял. Мне надо посоветоваться и подумать, и сегодня днем я дам тебе ответ, но скажи мне только, что будет с нами и с Россией, если полоний все-таки обнаружат при вскрытии или иным образом и обвинят нас во всем?

– Юра, хочу тебе сказать, что у тебя нет времени думать до полудня. До начала пресс-конференции осталось всего четыре с половиной дня, поэтому надо действовать незамедлительно. Если полоний обнаружат в крови или печени Анциферова, мы скажем, что это просто провокация против России. Это дело рук беглого олигарха Понизовского, давно уже осевшего в Лондоне. Он хочет расквитаться с нынешней властью. Он покуролесил в лихие девяностые, а теперь запасы его поистощились, вот он от злости и гадит нашей суверенной демократии. Будь спокоен, Юра, пипл эту версию схавает просто за так. Кроме того, чтобы совсем сбить всех с толку, мы докажем, что Анциферов для нас был вообще никем и не обладал никакой ценной информацией, так что убивать его ФСБ не имело никакого смысла. Мы покажем документы, где написано, что Анциферов был уволен из рядов прокуратуры за несколько месяцев до ареста Хлопонина при получении взятки в особо крупных размерах.

– А вот этого сделать уже не получится, Владлен, к сожалению. У меня есть в распоряжении ролик российского телевидения, где сказано, что задержанием Хлопонина руководил Анциферов.

– Черт побери, Юра, ты что, марсианин, что ли? Ты ей-богу как будто не в России живешь. На нашем дрянном телевидении можно показать сюжет, что америкосы распяли четырехлетнего иракского мальчика, когда заходили в Багдад, и, скорее всего, опровержения делать не потребуется. Настолько велика у нас ненависть к либералам, америкосам и прочим, кто пытается гадить нашей суверенной демократии. Люди будут нам еще благодарны, что их вымыслы превратились в реальность. Собственно, люди уже давно живут в параллельной реальности, навязанной им нашим телевидением. Однако прошу заметить, что все это делается для их же блага. Мы охраняем их нежные нервные клетки от перенапряжения и излишнего стресса из-за разных неблагоприятных событий и перипетий.

– Владлен, я не въехал, в чем смысл твоей длинной и гнусной тирады про наше замечательное телевидение. Завидуешь ты нашим телевизионщикам. А ведь работа у них непростая.

– Юра, я вообще не про это. Все, что я хотел сказать, сводится к тому, что люди у нас в большинстве своем практически слепо стали верить нашим бойцам идеологического фронта. Это означает, что мелкие нестыковки про Анциферова - это такие никчемные детали, на которые, кроме нашего оппозиционера Мориса Австрийцева и еще кучки дерьмократов, вряд ли кто обратит внимание и придаст этому большое значение. Простой народ ненавидит всех этих олигархов, разбогатевших от преступной приватизации народных ресурсов, и будет только рад, если еще один псевдозащитник справедливости, работавший за свободно конвертируемую валюту во вред Родине, подохнет от справедливого удара радиоактивным кинжалом, как Иуда, предавший Христа.

– Владлен, Иуда вроде бы сам повесился, если верить Евангелию. Ладно, будем считать, что ты меня убедил. Пусть этот гаденыш умрет от полония-210 и помучается перед смертью. Возможно, еще успеет раскаяться, что хотел дешевой славы правдоруба во вред Отчизне.

Сергей гулял по улицам Вадсё, подсвеченным фонарями, и любовался красотой этого маленького городка. Было ощущение, что он попал в Зазеркалье. Долгая полярная ночь наводила его на совсем не веселые размышления. Ему казалось, что его собственная страна погрузилась в бесконечную полярную ночь лжи, а солнышко правды лишь изредка поднимается над горизонтом. Гудрун часто сопровождала его в почти бесконечных прогулках по городу и окрестностям. Анциферов любил выходить к порту и часами смотреть на море. Несмотря на темноту, порт немного подсвечивался, и можно было видеть огни кораблей, стоящих в гавани. Город, как и вся Норвегия, готовился к встрече Рождества и Нового Года. Рядом с ратушей возвышалась огромная елка, которую уже начали наряжать. В Вадсе не было большой Рождественской ярмарки, но несколько палаток, где продавали самодельные елочные игрушки и деревянных крабов, были открыты. В одной из палаток продавали норвежский вариант глинтвейна Juleglogg, и Гудрун решила угостить Сергея.

Они чокнулись.

– За здоровье, - уверенно произнесла девушка.

Анциферов, улыбнувшись, лишь молча кивнул ей.

– Вы за пять дней стали таким же малоразговорчивым, как настоящий норвежец.

Сергей засмеялся.

– Я просто привыкаю к суровым местным условиям. Потом на завтра назначено рассмотрение моего дела, и состоится импровизированная пресс-конференция, но я почти не представляю, о чем мне говорить. Я никогда в жизни не давал интервью журналистам, если не считать интервью журналистам районной газеты Челябинска, и немного побаиваюсь.

Девушка задумалась. Было видно, как вспыхнули огоньки в ее глазах.

– Вам нечего бояться. Вы проделали такой длинный путь, чтобы рассказать людям правду, и неважно, как вы будете говорить, главное, что вы скажете. Очень важно, чтобы в России и во всем мире узнали правду, как в России поступают с бизнесменами и политическими противниками.

– Я не знаю, действительно ли это так важно, как вы говорите. Нужна ли кому-то в России эта правда и посчитают ли мой рассказ правдивым? По сути, у меня нет вообще никаких доказательств. Единственные документы, доказывающие мою правоту, спрятаны рядом с моим домом в Челябинске, если, конечно, милиция еще не нашла их.

– Это неважно. Вы изложите вашу версию происходящего, а дальше будем думать, что делать. Вы много лет боролись за правду, а теперь, кажется, уверенность в себе изменила вам.

– Нет, уверенность в себе мне не изменила, я просто думаю, целесообразно ли затевать все это и что это даст. Не хотелось бы выглядеть банальным стукачом и ябедой.

Девушка удивлённо взглянула на него.

– Простите, я не совсем поняла вас. Кто такой стукач?

Cергей засмеялся.

– Гудрун, общаясь со мной, вы сможете немного расширить ваш словарный запас. Стукач - это доносчик, человек, который жалуется на других, чтобы те были наказаны.

– Разве это плохо, если вы жалуетесь на плохих людей, чтобы они были справедливо наказаны?

– Может, это и неплохо, но сор из избы не выносят.

На этот раз девушка его поняла и, хитровато прищурившись, добавила:

– Однако в вашей избе, господин Анциферов, сора слишком много, и если ничего не делать, то скоро все жители избы просто задохнутся.

– Твоя правда, Гудрун, - согласился Сергей.

Они выпили еще по кружке, и девушка проводила его до дверей общежития, где на первое время селили нелегальных эмигрантов и вынужденных переселенцев, до тех пор пока их дальнейшая судьба не будет решена. С Сергеем в комнате жила русская семья, приехавшая с Северного Кавказа, и молодой человек из Эритреи. Соседи были тихими, и в это позднее время все уже спали. Сергей долго не мог уснуть и все время ворочался с боку на бок. Почти под утро, ничем не отличавшееся от ночи, ему все же удалось заснуть.