В это время в дверь постучали.

Попустинов, даже не вставая с дивана, прорычал:

– Кто посмел?

За дверью послышалось тихое сопенье, но никто не отозвался.

Попустинов поднялся.

– Последний раз спрашиваю, кто решился оторвать меня от отдыха среди ночи?

За дверью послышался голос помощника Попустинова.

– Юрий Степанович, вы просили будить вас даже среди ночи, если что-то выяснится относительно сбежавшего Анциферова.

Попустинов наклонился и махнул рукой, как бы приглашая собеседника зайти, забыв о том, что собеседник его не видит.

Подождав пару минут, он заревел.

– Ну, ты что там притаился, Иван? Заходи давай, я ж тебе махнул рукой!

Тут Аэлита объяснила ему, что его помощник за дверью не мог видеть, как он жестом приглашал его войти.

– Сам знаю, не учи ученого, - бросил девушке Попустинов.

Растерянный помощник Попустинова старался не смотреть на голых девиц и смотрел куда-то мимо шефа.

– Мы можем поговорить без посторонних?
– спросил Иван.

– Запросто. Девчонки, оставьте нас наедине. Идите в спальню и ждите нас там. Мы скоро продолжим наши утехи, - сказал Попустинов и ущипнул за ягодицы одну из девочек.
– Владлен, снимай живо свой собачий ошейник и наручники и тоже иди сюда. Между прочим, это и тебя касается. Кажется, ты мне когда-то говорил, что можешь ручаться за Анциферова, как за самого себя, - уже спокойно произнес немного заплетающимся языком Попустинов.

Через пять минут все трое сидели за столом.

Попустинов заставил всех выпить по чашке крепкого черного кофе для улучшения состояния и только после этого по-деловому обратился к своему помощнику.

– Давай, Иван, начинай. Мы с Владленом тебя очень внимательно слушаем.

Иван поправил очки на переносице и взволнованным голосом сказал:

– А что тут долго говорить? Два часа назад по Би-Би-Си передали, что бывший работник прокуратуры Сергей Анциферов сбежал от российского правосудия в Норвегию и, судя по всему, собирается просить там политического убежища. Через 5 дней Анциферов даст большую пресс-конференцию, в ходе которой подробно расскажет о мотивах своего поступка. Вот, собственно, и все.

– Вот ведь какая сука! Мало того, что за кордон драпанул, так еще и оттуда нам дальше гадить хочет, жидовский прихвостень, - сокрушенно сказал Попустинов.
– Ну что, Владлен, думаешь делать?

– Кончать его надо, Юрий Степанович!

– Слышь, ты, эстетский ублюдок, это я и без тебя понимаю, что оставлять в живых такого нехристя, который собирается поливать грязью Родину и своих бывших коллег, ни в коем случае нельзя. С предателями у нас поступают по законам военного времени. Только вот как это сделать, не привлекая лишнего внимания, я пока не знаю.

– Юра зря ты так кипятишься. На самом деле все не так уж плохо. Анциферов теперь расслабился, поскольку скорее всего чувствует себя там в полной безопасности. Он потерял или скоро потеряет бдительность, а это означает, что устранить его большой сложности не составит.

– И как же ты собираешься его устранять? С помощью снайперской винтовки или с помощью ледоруба, как Троцкого?

– Юра, помилуй, о каком ледорубе ты говоришь? Очнись, на дворе XXI век. Ему можно незаметно воткнуть на улице шприц с отравляющим вешеством, можно подсыпать яду.... Но это все не то. Яд смогут определить. Обнаружить в крови, я имею в виду. Постой-постой... Иван, ты вроде как в прошлом был медиком?
– заглядывая Ване в глаза, спросил Пёстренький.

– Да, я закончил Первый Мед на Пироговке. А что?

– Скажи, пожалуйста, какие классы веществ или отравляющих веществ тяжелее всего обнаружить?

Иван задумался.

– Радиоактивные вещества в малых дозах будет не так просто обнаружить, например, но только в очень малых дозах.

– А помощник твой дело говорит, Юра. Если, например, взять полоний-210, то комар носа не подточит.

Попустинов стал бордовым и заорал благим матом на них обоих.

– Да вы что, тут оба вконец с ума посходили! Какой полоний-210? Ты знаешь, Владлен, сколько он стоит и где его взять? А что с нами будет, если по радиоактивным следам все это потом вычислят!

– Во-первых, никто это так просто и быстро не вычислит. Никому и в голову не придет травить человека полонием, поэтому эту гипотезу проверять и тестировать станут в самую последнюю очередь, как особо экзотическую. Что касается дороговизны полония-210, так об этом не беспокойся. Для уничтожения врагов России и масонских прихвостней никаких денег не жалко. Родина нам эти расходы многократно возместит. У меня есть свои источники, связанные с Обнинской и Балаковской АЭС, так что пусть вопрос про затраты и стоимость тебя больше не беспокоит.

Попустинов наморщил лоб. Было видно, что напряженная работа мысли идет в его голове.

– Ну, хорошо. Допустим, финансовый вопрос снимается. Ты меня убедил, Владлен. Но как вы собираетесь провезти эту радиоактивную дрянь незаметно в Норвегию, при этом не отравив по пути несколько сотен тысяч человек, включая самого перевозящего?

– Юра, я вот удивляюсь, как ты стал Генеральным прокурором России. Ведь в тебе дремлет талант сыщика, - ухмыляясь, произнес Пёстренький.
– Судя по всему, вам, товарищ Попустинов, не преподавали во время учебы в университете такой предмет, как радиационная безопасность. Полоний будет провезен в специальном запаянном свинцовом контейнере, который не пропускает альфа-излучение. Провозить его будет наш сотрудник, который обладает дипломатическим иммунитетом, соответственно, досматривать его никто не будет, как ты сам прекрасно понимаешь. После запланированный пресс-конференции наш человек подойдет к Анциферову и прикинется беглым диссидентом, сбежавшим от лап КГБ и теперь живущим на чужбине. Они выпьют где-нибудь по чашечке чего-нибудь, например, кофе, и дело в шляпе. Анциферов умрет через недельку-другую, а может, даже и месячишко протянет, если повезет.