Художник отмечает тайный и незримый путь, который проходит синий цвет василька в своем превращении в звук. На поверхности -- цвет василька и кукование кукушки. Скрытый путь интуиции остается неведомым, зримы (или слышимы) лишь его результаты.

Эти положения имеют огромное значение для понимания творческого метода Кутилова, для раскрытия смысла его произведений. Стихи омского поэта полны таких превращений, далекое и близкое в них соседствуют. Ход интуиции художника и поэта неуследим, но результаты его зримы и часто загадочны: "области разрыва", где происходят эти превращения, "неведомы нам, людям". Отсюда многозначность и многомерность, символичность образов Кутилова.

Пример такой многозначности - стихотворение "Книга Жизни - мой цвет-первоцвет", где имена писателей поставлены в один ряд с названиями растений:

Книга Жизни - мой цвет -первоцвет!

Имена, как цветы на полянке...

В темных чащах - таинственный фет,

На озёрах - кувшинки - бианки...

Белый дым, голубой березняк

Да подсолнухи ростом до крыши.

Иван-чай, паустовский да мак.

Подорожник, ромашка да пришвин...

Это смещение понятий почти полностью следует положениям Хлебникова о превращении синего цвета василька в кукование кукушки или плач ребенка.

"Смещенное", "сдвинутое" восприятие мира - еще один элемент той трактовки действительности, которую Кутилов называл "Новой Системой Воображения". Предметы, явления, процессы, даже категории духовной жизни в его творчестве меняются, сдвигаются со своих привычных мест, освещаются с ранее недоступных точек зрения.

Еще в начале ХХ века исследователь А. Шемшурин выдвинул тезис о сдвиге формы как ключевом методе передачи вечного движения жизни и привел примеры этих сдвигов на словесном материале из практики футуристов:

(а) сдвиги букв -- набор разными шрифтами и неровными строчками, как у В. Каменского;

(б) сдвиги частей слов -как когда Маяковский печатает в четыре строки: "Пестр как фо/рель -- сы/н/безузорной пашни";

(в) сдвиги морфем -- как когда Хлебников строит слова "мороватень", "снежоги", "умнязь", "неголи";

(г) сдвиги слов -- как когда Б.Лившиц пишет "черным об опочивших поцелуях медом пуст восьмигранник и коричневыми газетные астры", "уже изогнувшись, павлиньими по-елочному звездами, теряясь хрустящие вширь".

В творчестве Кутилова встречаются различные примеры сдвигов, причем рядом со сдвигами лексических единиц у него сдвиг смысла. Пример сдвига букв - практически любое стихотворение из авторского рукописного сборника "Я - Магнит", где строки разбиваются на части, создавая своеобразный звуковой и графический ритм. Но наиболее яркий пример такого сдвига - сдвиг логического ударения в стихотворении "Армия":

ТАКАЯ музыка военная!

Такая МУЗЫКА военная!

Такая музыка ВОЕННАЯ,

Что зубы

хрустнули

во рту!

Перемещение акцента с одного повторяющегося слова на другое, завершающееся графическим разбиением последней строки на три отрывка, создает особенную экспрессию и ощущение движения. Обычные повторяющиеся слова, словно в алхимической реторте, от расстановки логических ударений приобретают новый смысл, переживают метаморфозу.

Другой пример метаморфозы - это смысловое преображение слова и образа путем использования метафоры. Например, при помощи метафор поэт зримо рисует живописную картину сражения в стихотворении "Война":

Пусть бомбы сядут к праздничным столам,

Пусть взрыв-букет цветет в руках у смерти,

Лежит кругом людей кровавый хлам,

И хлопья пепла носятся, как черти!

Образ взрыва - букета вызывает в памяти картины сюрреалистов Дали и Магритта, близких Кутилову по мировоззрению. Нечто прекрасное (букет) и страшное (взрыв) с помощью метафоры сближаются друг с другом, и происходит метаморфоза - рождение нового образа, своего рода "алхимическая транссубстанциация" жизни в поэзию.

Само чтение стихов Кутилова тоже есть творческий процесс, тоже работа души, разума и сердца, и, возможно, оно может преобразить чью-то человеческую душу так же, как поэт преображал обыденную жизнь силой своего творческого дара в Поэзию.

– - ИСТОРИЯ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР.

Многомерность исторического времени.

Главным объектом изучения истории, в сущности, является существование человека и человеческого общества во времени. Но само понятие времени обычно ускользало из поля зрения профессиональных историков. Время представлялось просто как некая однородная шкала, прямая, вдоль которой разворачивается история человечества (или в лучшем случае - окружность, но никак не многомерное пространство). Но ощущение человеком времени гораздо сложнее, и время отнюдь не однородно. В истории существует несколько временных измерений, в которых существует человек. Наряду с временем физическим, объективно существующим, у каждого из нас есть индивидуальное психологическое время. Человеку может казаться, что время его жизни тянется очень медленно или очень быстро, в зависимости от событийной и смысловой наполненности его жизни, и этот психологический фактор восприятия времени имеет для индивидуальности значение едва ли не большее, чем реальная продолжительность его жизни. Так и в истории - у каждой цивилизации есть свое цивилизационное время, движение которого измеряется событийной и смысловой наполненностью процесса развития социума. В настоящее время мир переживает несовпадение трех времен: времени объективного, в котором мы завершаем двухтысячелетний цикл развития христианской культуры; времени цивилизационного, которое непрерывно ускоряет темпы своего движения для мусульманского Востока и Китая и замедляется для Запада; и индивидуального времени каждого человека, которое часто не соответствует времени цивилизационному, и это несовпадение трех времен, трех темпов развития жизни порождает кризис более значимый, чем кризис экономический,- кризис временного существования.