______________________________________________

* цитата из рассказа Р.Л. Стивенсона "Дом на дюнах"

Глава 4

– Северус, я за тебя беспокоюсь.

Профессор Северус Снейп, преподаватель Зельеварения Хогвартса, невесело усмехнулся, отставив чашку с кофе на изящный газетный столик, и откинулся на спинку обитого темно-зеленой замшей кресла. Его привычные черные одеяния хорошо сочетались с обивкой мебели. Преподаватель не исключал, что это было сознательным выбором со стороны хозяина кабинета. По крайней мере, шутка была бы вполне в его духе. Он всегда, по мнению Снейпа, придавал слишком большое значение пустякам...

– Директор, Вы постоянно за всех беспокоитесь, - вежливо, но с долей иронии отозвался он.
– От этого у Вас могут развиться язва желудка и бессонница.

И всё же слова Дамблдора показались ему странно знакомыми, даже болезненными. Они чем-то взволновали его. Однако он никак не мог связать их с каким-нибудь конкретным событием в прошлом.

– Северус, мы же с тобой друзья, не так ли?
– Альбус Дамблдор улыбнулся, поправив на носу очки-полумесяцы в золотой оправе, и, стоило Снейпу согласно кивнуть, продолжил:

– Ты ни с кем не общаешься. Всё своё время провидишь в подземельях за своими зельями и книгами. Пойми, Северус, я ценю тебя, как специалиста, но тебе не кажется, что должно быть что-то еще?

Снейп отвел глаза, переводя взгляд сначала на заставленные книгами полки слева от директорского стола, а потом и на стены. Сквозь высокие окна падали последние лучи закатного солнца, окунавшие помещение в красновато-розовый цвет. Феникс мирно дремал на жердочке справа от Дамблдора. Его мелодичный храп был доминирующим звуком в кабинете. На полотнах бывшие директора и директрисы занимались своими делами, переговаривались в полголоса и читали газеты, сидя в своих креслах. Они даже после смерти продолжали вести свой привычный образ жизни, или, по меньшей мере, не расставались с некоторыми своими привычками.

– Что-то еще?
– повторил Северус, глядя на мирный быт портретов. Разговоры с Дамблдором всегда действовали на учителя умиротворяюще. Что-то было в самом облике этого седобородого старика, что успокаивало и привлекало. Сидя в этом круглом помещении, попивая кофе и изредка отказываясь от предложенных лимонных долек, возможно было поверить, что всё на свете идет своим чередом, люди добры и порядочны, везде торжествует справедливость, и всё будет хорошо.

– Да, Северус, - тихо отметил Дамблдор.
– Семья, например.

Снейп невольно взглянул на него. Директор с самым серьезным видом внимательно, почти пристально, наблюдал за ним. За его спиной на полке шевельнулась Сортировочная шляпа.

– Вы же знаете, у меня нет семьи, - сухо проговорил Северус, начиная раздражаться. Он ненавидел, когда старик переходил на личные темы.
– Вам прекрасно известно, как не стало моих родителей.

– Я не о них сейчас говорю, - осторожно пояснил Дамблдор.
– Тебе бы не помешало обзавестись семьей. Но для этого нужно выйти из своей лаборатории, общаться с людьми.

– Общение с людьми требует определенных усилий. Да и времени отнимает прилично. Я же найду и тому и другому куда более стоящее применение, - отчеканил Северус, стараясь говорить ровно и спокойно.

Директор с легким вздохом покачал головой.

– Почему это звучит, как выученная наизусть фраза, - не спросил, а отметил он, подливая себе чая из сине-голубого в полоску, фарфорового чайника. Ароматный напиток с журчанием полился в чашку.

Северус наблюдал за его действием, отмечая каждую деталь и не зная, зачем он это делает. Вероятно, для того, что бы занять свое внимание чем-то другим и не думать о том, что старик вновь лезет не в свое дело, вновь пытается доказать ему, что он, Северус, что-то недопонимает в жизни. Что он выбирает не те приоритеты. Что он не умеет жить. Подобные темы поднимались не раз за те пять лет, что он занимал место учителя Зельеварения и пару раз в месяц приходил на чай к директору. Чаще всего Северус просто выходил из себя и, хлопнув дверью, убегал обратно в подземелья. На следующий день за завтраком старик вел себя как ни в чем не бывало, и инцидент считался исчерпанным. Но всё же по какой-то своей, известной лишь ему одному, причине, Дамблдор, с завидным постоянством упрямого гиппогрифа, возвращался к этому разговору.

Снейпу хотелось съязвить и с ехидством осведомиться, почему сам директор не обзавелся семьей. Но он, как всегда, промолчал.

Дамблдор, не спеша, насыпал в свой чай полдюжины ложек коричневого сахара и со звоном размешал его.

После продолжительного молчания директор спросил:

– Северус, почему бы тебе не жениться?

– Мы это уже обсуждали, профессор, - холодно отозвался Снейп, чувствуя, что начинает злиться. Он отвернулся и выглянул в окно. Темнело.

– Жизнь так коротка, друг мой, - задумчиво проговорил Дамблдор, будто бы не услышав слов собеседника. В голосе старого волшебника слышалась необычайная печаль.

Северус недовольно хмыкнул. Опять эта жалость, которую он терпеть не мог. Почему все то и дело жалеют его? Он Принц-полукровка! Он сам по себе и никто - абсолютно никто - ему не нужен! И нечего его жалеть!

– Одиночество...
– начал директор, но Снейп гневно перебил его:

– Альбус, я ценю Вашу заботу, но уверяю Вас, я не мучаюсь одиночеством!