После того, что открылось ему, их быт стал еще более раздражающим. Алекс теперь перестал сдерживаться, открыто костеря соседа на все лады, когда тот снова что-то творил с его вещами, или когда находил того спящим, после очередной особо мощной дозы. Но тому, кажется, было совершенно все равно. Он продолжал подчищать запасы из холодильника, брать без спроса вещи и устраивать свои сумасшедшие эксперименты не только над реактивами, но и над самим собой.

Платт отстраненно наблюдал за соседом и понимал, что фраза, брошенная сокурсницей Уилмера, несла еще более зловещий смысл. Он действительно был помешан на химии. Узнав о зависимости Макса, Алекс начал присматриваться, отмечая, что этот идиот мешает препараты, чередуя вещества- а его опыты по химии, так или иначе связаны с различными смесями.

Иногда, в периоды активности и экспериментов, Макс бегал по комнате с болезненно расширенными зрачками- признаком приема кислоты. В эти дни он даже посещал занятия. Алекс, глядя на это вполне удовлетворительное функционирование, иногда думал о том, как это все прекратиться. Ведь идиот просто загоняет свой организм в наркотическое безумие. От осознания этого было мерзко и грустно, на самом деле. И еще, что его действительно интересовало и волновало: как Макс будет выходить из этого? Ведь то, что сейчас он поддерживал свой организм новой дозой, избегая болезненного выхода из этого состояния, только накапливало в его организме отравляющие вещества. Алекс знал про последствия, когда организм, лишившись наркотика, приходит в себя, пытаясь начать работать правильно.

И собственный пытливый ум, иногда, глядя на лежащего на кровати Макса, представлял, как того будет ломать, когда героин закончится?

Но героин, видимо, не заканчивался. Приходя домой Алекс все чаще замечал следы того, что Макс употреблял. А в один из дней, придя домой утром, он застал Макса крепко спящим рядом с лужей рвоты, а рядом с ним валялся пустой шприц-тюбик от налоксона. Он тогда только покачал головой, но для собственного успокоения проверил соседа и, только после того, как убедился, что тот в относительном порядке отправился спать, периодически подрываясь среди ночи, чтобы проверить его состояние.

Но с каждым днем их жизнь превращалось в опасное сосуществование. Все чаще эксперименты, которые проводил Макс, бросались на самой неприятной стадии: он мог забыть выключить горелку, мог налить кислоту в чашку, завонять всю комнату едким газом. И Алекс уже желал переселиться обратно в город, просто отказаться от общежития, но место здесь по стоимости выходило в три раза дешевле, чем квартира в складчину, поэтому он просто сжимал зубы и терпел, мысленно и вслух, костеря и проклиная соседа на все лады.

Но хуже того, что, видимо из-за длительного приема у соседа постепенно начала ехать крыша. В один из дней, вернувшись в комнату с посиделок с друзьями, Алекс практически тут же оказался прижат к захлопнувшейся двери, а большой охотничий нож маячил в непосредственной близости от его сонной артерии. Платту стоило больших усилий убедить Макса и, в первую очередь успокоив себя, отпустить его.

В тот день, Алекс переночевал у Билла Майлза, своего однокурсника, сосед которого уехал на выходные. Отговорка, что Уилмер снова все завонял, была достаточно правдоподобной, тем более его друзья знали, как сложно жить с Максом. Он говорил, почти обо всем, кроме того, что Макс употребляет. Про это он не отваживался сказать никому. Хотя после случая с нападением- он понял, дальше откладывать просто нельзя.

Наутро, вернувшись за сменной одеждой в комнату, Алекс застал своего соседа хмуро сидящим за столом. Стоило ему войти, как тот поднялся, и он впервые заметил, какие у него все-таки выразительные глаза, когда зрачки у того правильной формы.

– Я думаю, мне надо бросать,- сухо сказал Макс и Алекс, понимая, только коротко кивнул.

– Мне взять отгул?
– ломка всегда была отнюдь не прекрасным временем для организма.
– Или может позвонить в клинику? Мой хороший друг работает в "Лесном Отдыхе"

– Я не думал бросать прямо сейчас,- сказал парень, отводя глаза.
– Но я брошу. Дай мне еще несколько недель.

Спустя две недели, после того разговора, вернувшись в один из вечеров домой, Алекс снова обнаружил, что квартира провоняла каким-то едким дерьмом, от чего у него почти щипало в глазах. Он попытался добиться внятного ответа от соседа, но у того снова был особенно крышесносящий приход, и кроме односложных фраз, тот не сказал ничего путного.

И вот сейчас Алекс стоял перед раковиной, рукой, затянутой в латексной перчатке, держа перед собой покрытый какой-то слизью синий носок, который он купил на прошлой неделе взамен пропавшей пары. Идиоту-соседу зачем-то понадобилось затыкать им слив в раковине, прежде чем налить туда какой-то черной жижи, пахнущей, содержимым кишечника. Именно его носком. Этот идиот постоянно воровал его вещи. Только утром он куда-то утащил любимую кружку Алекса, а теперь его это.

– Чтоб ты сдох,- еще раз пробормотал Алекс, а потом резко развернулся, швырнул носок прямо в соседа, который слабо махнул рукой и сбросил его на пол.
– Мне уже надоело это дерьмо! Это не выносимо, я так больше не могу. Ты специально пытаешься выжить меня отсюда? Гребаный мудак. Я поверил тебе, когда ты сказал, что хочешь бросить. И что я вижу теперь? Ты обдалбываешься в край каждый чертов день! Ты, кажется, не усвоил урок.

– Усвоил,- лениво пробормотал Макс, глядя на него немного рассеянно, глазами, которые почти полностью были зелеными из-за большой площади радужки.
– Я теперь не мешаю кислоту с героином.