Лан с готовностью кивнул, и, подпрыгнув, сорвал самую большую гронку, осторожно передав ее девушке. Солоха радостно хлопнула в ладоши, не позабыв и улыбнуться одобрительно своему благодетелю. Смотревшему на это манулу оставалось только недовольно фыркать и втихаря посмеиваться с глупости товарища по крови.

— Интересно, что это такое? Никогда раньше даже не видела…

— Если не видела, то, как можешь быть уверена, что оно не ядовитое? — хитро прищурившись, поинтересовался оборотень.

— А я видела, как такое кто-то жевал, — ответила девушка. — Ого! И правду… Вкуснотища! — прошептала восторженно она, задумчиво повертев на солнце гроздь. Казалось, та только того и дожидалась, вспыхнув изнутри иолитом *. — На-ка, пробуйте! — усмехнулась она, оторвав пару бубочек и всунув их в раскрытые ладони манула и вовкулаки. Последний горестно скривился, стоило только Солохе отойти подальше, но угощение проглотил. Хоть он и не любил фрукты, и вообще предпочитал сырое мясо, солохины подачки все съедал. Даже внутренний зверь на удивление молчал. Не молчал только желудок, протестуя против такого произвола.

— Чтоб ты уже треснула, — пробурчал манул, неожиданно проглотив угощение. Как и вовкулака, он страдал не только физически, но и душевно. Вот если бы на месте съеденных абрикосов и персиков оказался кусочек мяса…

.- И тебе приятного аппетита, — охотно откликнулась довольная девушка. Май загудел.

— Это, между прочим, называется виноградом, — буркнул он. — И из него делают вино.

— Эх, жаль, что у нас такое не растет, — вздохнула девушка с грустью. — У нас на границе даже персики и абрикосы не приживаются. Зимой все вымерзает. А тут все так растет… Прям, под ногами валяется, и никто не ест.

Оборотень хмыкнул. Что ж, теперь ему становилось понятно, почему селянка так возбужденно отреагировала на разнообразие фруктов, порою забывая про элементарные нормы приличия. Он, по причине своего происхождения фруктами не интересовался, потому изначально и не смог понять всей радости своей спутницы. И вот почему-то сейчас собственная слепота его огорчила.

Май тихонько рыкнул, исподтишка взглянув на Солоху. Девушка неспокойно шла сзади, буквально пританцовывая от радости. Рядом с ней хвостом плелся вовкулака, то и дело обеспокоено принюхиваясь. Каждое его движение буквально кричало о готовности в любой момент убежать. Селянка же, словно не замечая этого, больше смотрела на деревья, то и дело отбегая и отрывая то один, то другой фрукт, пряча свою добычу по карманам.

Сам же оборотень не сильно волновался по поводу охотников. Однако оказалось, что не только охотники представляли в городе опасность для порождений Чернобога.

— Ого, это еще что такое? — вывел Мая из внутренних размышлений взволнованный голос Солохи.

— Что еще за диковинный фрукт ты увидела, ненасытное создание? — страдальчески прошептал он, повернувшись к девушке. В тот же миг раздражение на его лице сменилось растерянностью, затем откровенной неприязнью.

Здание, на которое указывала Солоха, действительно было трудно не заметить. Громадное, сложенное из необычного черного камня, уносящее ввысь остроконечные шпили, оно смотрелось, по меньшей мере, инородно среди просто сложенных, небольших домишек Переяслово. Одного только мимолетного взгляда хватило Маю, чтобы покрыться холодным потом. Ауру иноземного бога-покровителя всех охотников было трудно спутать с чем-то еще. Краем глаза он заметил, как напрягся Лан, поспешно отводя взгляд.

Солоха тем временем невольно попятилась, положительно не понимая, что могло так сильно повлиять на ее знакомого.

— Обитель Ирриила… — прошептал манул, неожиданно быстро подойдя к девушке и подхватывая ее за локоток. — Пошли-ка отсюда.

— Это еще почему? — селянка неожиданно ловко вывернулась из крепкой хватки оборотня, отойдя подальше. — Что еще за Ирриил?

— Я все тебе объясню, только подальше отсюда! — поспешно отозвался манул.

— Да, хозяйка, пойдем. Это очень плохое место, — эхом откликнулся и Лан.

Смущенная таким единодушием, селянка послушалась беспрекословно, стиснув покрепче локоть Мая.

Оборотень шел быстро, даже слишком быстро, по мнению Солохи. При этом он старался держаться подальше от широких улиц, петляя по небольшим городским закоулочкам и дворам. Следя за его паническим отступлением, селянка начала всерьез переживать, смогут ли они вернуться вовремя к стоянке обоза. Вскоре очередная улочка вывела их на городской пустырь, откуда открывался живописный вид на прилегающие к городу поля.

— Итак, — манул неожиданно остановился, оглядевшись. — Мне надо было предупредить вас ранее, но я не ожидал, что с этим мы столкнемся так скоро.

— Столкнемся с чем?

— С Ирриилом, отцом небесным, богом единым, конечно же, — усмехнувшись, ответил Май. За спиной Солохи заурчал Лан. Хоть неведомый Ирриил и не был ему знаком, но даже звук его имени вызывал у вовкулаки неконтролируемую злость.

— Отцом чего? — Солоха совсем по-деревенски почесала затылок.

— Ну, таким титулом его наградили на западе. Собственно, и сама вера в единого бога и его верные слуги-охотники, пришли в Антское княжество с запада. Посланные еще в прошлом веке миссионеры не оправдали ожиданий западных стран. Мало кто из людей согласился променять привычное мироощущение и веру, поддавшись сладким голосам миссионеров. На западе быстро поняли, что такими темпами им не набрать паству, а потому отправили в Столицу верных воинов небесных — охотников. Вот они очень быстро пригодились. Изобилие распоясавшейся нечисти сыграло слугам Ирриила на руку. В них начали нуждаться люди, их начали звать к себе, потихоньку проникаться верой в небесного отца для всех и каждого. После этого у верных своему делу миссионеров дела стремительно пошли в гору. В Столице и окружающих ее южных городах вера в Ирриила прижилась. Доказательство ты и сама видела. А вот на севере, в Приграничье их власть пока слаба. Однако даже там идея о Белобоге и Чернобоге начинает понемногу угасать.