Лан довольно скалился, пряча по карманам исколотые руки. Рядом хмурился манул, потирая укушенную ладонь. Впрочем, ругаться он не спешил, а потому Солоха не стала зацикливаться на его проблеме.

— Надеюсь, хозяйка довольна? — спросил вовкулака.

— Еще как, — ответила девушка, бережно коснувшись пальцами толстой кожуры царского фрукта. — Пойду за плошками и ножом. Будем пробовать, пока Добрик с остальными не проснулись.

— Какие еще плошки, Солоха? — рыкнул Май

— А что, предлагаешь такую красоту с мешка есть? Нет, во всем должна быть культура… — наставительно погрозив пальнем в небо, ответила девушка. Манулу оставалось только руками развести. Он отлично успел понять, когда с Солохой можно было вести диалог, а когда — нет. Этот случай был явно из второй категории. Селянка была взволнованна нежданным подарком, и ее простое сельское сердце просто требовало определенного ритуала, смысл которого оборотню был непонятен.

Протерев глаза и отчаянно зевнув, девушка потопала обратно к месту стоянки, направившись к повозкам, где хранилась вся кухонная утварь. Попытавшегося помочь Лана она быстро осадила, наказав послушно ждать. Сейчас наступала пора действовать хозяйке.

Сердце селянки трепетало от негодования. Такой редкий и прекрасный фрукт нужно было есть всем вместе, торжественно и без утайки. Чтобы каждый успел порадоваться вместе с ней и попробовал необычное угощение. Девушке было очень прискорбно осознавать, что ни Добрик, ни Митяй, ни остальные наймиты бы не оценили широкого жеста ее души. Впрочем, она всегда могла разделить трапезу с Маем и Ланом. Эта мысль приятно грела душу, а потому девушка уверенно забралась на телегу, осторожно выудив из мешков пару плошек и острый ножик.

— Эй, Солоха, ты что делаешь? — девушка вздрогнула, чуть было не свалившись с облучка. Предательски звякнули плошки, храпевший подле Митяй заворочался, что-то пробормотал и, повернувшись на бок, вновь засопел. Стоящий подле телеги Адин виновато понурил голову, встретившись взглядом с разгневанной селянкой. Впрочем, девушка быстро сменила гнев на милость, захватив еще одну плошку.

— А то не видно, — буркнула она. — Ну, пошли, — селянка ловко подхватила своего северного товарища под руку, потащив к тайному месту пиршества. Адин удивленно покосился на подругу, но вырываться не стал, позволив селянке без происшествий дотащить его до камышей.

— А этого зачем привела? — буркнул вконец озадаченный манул. Конечно, оборотень подозревал, что его спутнице потребуется для такого ответственного дела компания, но он надеялся, что она ограничиться им и псиной. Кормить Адина в его планы не входило. — А где же Добрик? Митяй? Старик Румон и Прунько? — ехидно поинтересовался он

При виде манула Адин вежливо улыбнулся и поклонился, зашептав что-то на своем родном языке. Май скривился, поспешив отойти подальше. За прошедшее время ему удалось убедить Адина в своем небожественном происхождении, но привычки так остро реагировать на него варвар все же не потерял.

— Спят, — ответила девушка, принявшись за мешок. — Тяжелый он… Как вы его притащили?

— Спроси у своей псины, — фыркнул манул лично не участвовавший в транспортировке киваака.

— Оборотни гораздо сильнее людей, не забывайте, хозяйка, — вежливо ответил Лан, недовольно покосившись в сторону манула. — Вам помочь?

— Да, раз тебе не сложно, помой его, пожалуйста.

— Да это же киваак! — вспыхнул Адин, стоило только ему увидеть колючий желтоватый бок фрукта. — Где вы его раздобыли?

— Лучше тебе не знать, — ответил манул, посмурнев. Солоха недоуменно покосилась на него, ахнув. До того самого момента она не сообразила, какими путями ее товарищи притащили ей такой дорогой подарок. Теперь же, глядя на Мая, она осознала, каких усилий оборотням стоило доставить ей радость. А она-то спросонья даже не додумалась поблагодарить их!

— Божечки, что же это я… — залепетала девушка раздосадовано. — Вы так старались ради меня, а я…

— Благодари своего пса, не меня, — оборвал ее манул. — Это была его идея. Я бы ни за что в жизни не пошел на поводу бестолковой крестьянки и не стал потакать ее глупым желаниям.

Солоха побледнела, опустив голову. После таких резких слов пробовать фрукт ей резко расхотелось.

— Тогда почему же ты пошел за мной, а? — вмешался Лан, поставив в миску вымытый киваак. Под лучами восходящего солнца он вспыхнул изнутри янтарем, просветилась каждая его жилочка.

— Чтобы ты по дурости в темницу не попал, псина, — рыкнул на него манул, резко развернувшись. — Чтобы потом эта дура глупостей не наделала, чтобы мне потом меньше работ по вашему спасению было. Понял?

Лан зарычал, но на рожон лезть не стал. Его трясло от гнева и осознания правоты противника. Он поступил необдуманно, чтобы доставить удовольствие хозяйке. Но он не ждал помощи и не требовал ее.

Сидящий рядом с вовкулакой Адин поспешил отодвинуться. Парень еще помнил истинный образ этого монстра. Даже одомашненный, в глубине души он оставался зверем.

Солоха поднялась. Справедливый гнев и раздражение манула били ее посильнее кнута, заставляя прислушаться к голосу совести. Разве она подумала о вовкулаке, когда начала размышлять о своем желании попробовать царский фрукт? Разве предполагала, что ее верный слуга поспешит делать ей приятное? Конечно же, она не думала ни о нем, ни о мануле.