— Желание я справедливо потратила, — ответила она, вооружившись ложкой. — А тебе много злиться вредно. Иди, охладись.

На несчастье манула варить еду, девушка решила как раз подле воды, а потому, когда он попятился, защищаясь от солохиной ложки, то, оступившись, угодил в камыши.

— Убью! — разнесся на всю округу отчаянный крик оборотня. Солоха только усмехнулась. Нет, помыться даже кошаку не будет вредно.

Пока обозленный манул разоблачался, развешивая на телеге мокрую одежду, а вышедший из тени Лан обернувшись человеком, говорил о найме с Добриком, Солоха украдкой глянула на звезды, что по ее мнению сегодня были особенно яркими, и прошептала:

— Надеюсь, в новой жизни тебе повезет, Селена.

— Так вот что ты загадала! — манул подкрался неожиданно и подло, заговорив, по своей дурацкой привычке из-за спины. Солоха испуганно дернулась, отскочив от оборотня.

— Да, загадала. И что? — она уже внутренне готовилась к предстоящему скандалу, а потому последующая улыбка Мая ее слегка огорошила: — Чего скалишься? Недоволен, так и скажи и нечего меня сбивать с толку!

В ответ оборотень лишь рассмеялся, заставив селянку покрыться неровным румянцем. На ее счастье, невидимым в царивших потемках.

— А ничего, Солоха, — отсмеявшись, ответил кошак. — Видит Чернобог, одно из самых сокровенных моих желаний ты уже выполнила. Так что я даже рад, что ты не забыла про свою наставницу.

— Что же я исполнила, интересно знать! — гневно буркнула раздосадованная девушка.

— Избавила меня от одной кошачьей напасти, — хмыкнул он самодовольно. — Я буду одним из немногих котов, который теперь может с гордостью заявить, что больше не боится воды!

Комментарий к Раздел II Глава 22 Манул и его фобия

Итак, после долгого отсутствия я возобновляю работу над этим ориджем! Спасибо всем, кто ждал и вдохновлял писать меня дальше!

========== Глава 23 Охотники и их жертвы ==========

Как показала практика, двигаться по тракту в одиночестве было не самым лучшим решением и сейчас, идя по пустынной пыльной дороге, Юрий успел сотню раз пожалеть о своем поспешном решении.

За прошедшие недели он успел истратить половину прихваченных на дорогу денег, и стоптать ноги в кровь. Впрочем, не привыкший унывать, парень не сильно обращал на это внимание. Больше всего в пути он корил себя за то, что, поддавшись сиюминутному желанию, он не дождался обоза в Каменце, а решил ехать на перекладных, путешествуя от села к селу. Тогда еще он надеялся по селам выведать у местных хоть что-нибудь касающееся Солохи. Все же, в глубине души, он надеялся, что девушка не рискнула в одиночку ехать в Столицу. Хоть его подруга и была безрассудной, но все же не до такой степени. А потому поначалу пастух решил, что ее следы нужно искать по окрестностям.

Однако его ждало разочарование. За прошедшее время ему не встретился ни один человек, который бы мог точно сказать, что видел именно Солоху. Хоть она и была первой красавицей в Солнечном, оказалось, что по Приграничью пруд пруди светловолосых и ясноглазых девиц с взрывным характером. Более же мелких примет люди не шибко-то и запоминали, а потому очень скоро Юрий убедился, что лишь зря потерял время.

Сейчас же ему предстоял долгий и нудный переход из одного села в другое, которое по комментариям местных было знаменито своими целебными грязями и носило весьма запоминающееся название — Солончаки.

По представлениям Юрия до Солончаков он должен был попасть к закату, а потому начал не на шутку нервничать, когда увидел клонящееся к горизонту солнце в голой степи.

Остановившись и сбросив свой мешочек с припасами, он окинул окрестности внимательным взглядом в тщетной надежде выискать хоть намек на человеческое присутствие. Всюду, сколько хватало глаз, расстилался однообразный, уже приевшийся пастуху пейзаж дикого поля. Лишь где-то у самого горизонта парень высмотрел что-то отдаленно напоминающее рощицу. Осознав, что до ночи все равно не успеет добраться до Солончаков, Юрий решил заночевать в той рощице, бодро свернув с тракта в поле. Не впервой ему было продираться сквозь степные колючки и колкую сухую степную траву, а потому он с достоинством вынес это испытание, даже успев вовремя увернуться от притаившейся степной гадюки.

В рощицу же он вошел как раз в момент, когда последний солнечный луч мазнув по замершей в предвкушении ночи земли, растворился, окунув мир в наступающие сумерки. Затрещали, словно бы только и дожидаясь этого момента, сверчки. Их оглушительная песня была люба пастуху. Улыбнувшись, он невольно вспомнил то счастливое время, когда вечером он не искал ночлега в поле, а просто следил, как приходят хозяева, забирая из череды своих коров. Иногда, в награду они давали сироте сырников или крынку молока, а он шел домой, в стоящую у самой реки полуразрушенную хибару. Там он частенько перед сном выходил на берег реки и слушал сверчков и лягушек.

— Хорошее было время, — пробормотал пастух, раскладывая на земле свою накидку. Примяв траву, он аккуратно разложил ткань и улегся на ней, подложив под голову свой мешок. Потянулся рукой и приподнявшись схватил загодя купленные в прошлой деревеньке баклажку с водой и пышную буханку хлеба. Есть по жаре сильно не хотелось, но пару кусков Юрий съел все же с удовольствием, растянувшись на земле.

Парень удивленно присвистнул, глянув в небо. Он-то уже и забыл, как выглядит ночное небо в середине лета, когда звезды становятся ярче, а их сияние прогоняет ночную тьму. Необычайное близкое — лишь руку протяни, оно так и манило к себе простого парнишку с земли.