Я научу вас швырять шахматные фигуры усилием воли.
– Красавчик Кристофер подиум ползком скрылся за горой строительного мусора.

Я носком ботинка потрогала Игнасио.

Он дышал, но в сознание не приходил.

Кукуцаполь закатила глаза под кости бровей.

Несколько секунд я решала: закопать трупы в окоп, или не закопать не трупы.

На всякий случай насыпала лечебный песок в глаза и в ноздри мальчика и девочки.

Песок пустыни даже мертвых поднимет на ноги.

На пуантах я вернулась в свою усыпальницу.

Около дверей меня встретила Паулина Подиум.

В нетерпение она косой ударила по дубовой табуретке.

Табуретка разлетелись на осколки.

– Афродита, ты не покушалась на моего жениха?

– Я тренировала руку и сердце!

Не до амурных дел на полигоне!

Я хочу стать выдающейся шахматисткой!
– с гордым видом прошла мимо девочки-садистки..

Ответила неопределенно, как на уроке химии.

Ждала, что Паулина Подиум набросится на меня сзади.

Задушит или сломает шею.

На этот раз всё прошло без крови и смерти.

– Спи спокойно, подруга!
– Паулина зашипела через весь зал.
– Надеюсь, что к завтраку тебя вынесут вперед ногами.

– Главное - чтобы вынесли!
– от усталости я бредила.

Лежала на кровати, как пенопласт.

Слышала возбуждённый разговор Флорики и Ингрид.

– Он говорит - стукни книгой по голове!

Я стукнула... Он упал! Урок закончился.
– Рассказ Ингрид прорывался сквозь льдины моей памяти.

– Инструктор надел мотоциклетный шлем.

Я ногой пробила защиту, разбила шлем вдребезги.

Выбила инструктору челюсть с треском.
– Флорика хвасталась своими успехами.

Я проваливалась в лечебный сон.

На миг из обморока вернулась в сознание.

Положила дубовую шахматную доску с фигурами на грудь под одеяло.

Снились мне миниатюрные атомные взрывы и котята.

– Афродита, тебя опять хотела зарезать во сне!
– Флорика сработала будильником.

Она визжала от утреннего восторга!

– Зачем убивают, если я живая?
– я поднялась с постели.

В шахматной доске торчал каменный нож.

Убийца ночью подумала, что нож с хрустом входит в мои рёбра.

Не отличила девочка треск костей от дубовой доски.

Шахматная доска спасла меня от позора и смерти.

Минуту я находилась в вязком обмороке.

Но не падала на пол и на постель.

Сознание отключилось, а глаза всё видят.

Вышла из оцепенения - так лягушка просыпается весной.

– Я предупреждала, чтобы меня не убивали!
– взвизгнула и подпрыгнула от избытка ярости.

Губы тряслись в лихорадке: - Если хотите убивать, то убейте себя!

Воткнуть нож в грудь спящей подруги легче, чем себе перерезать вены!
– С силой грохнула шахматной доской по столику.

Фигуры в доске ответила деревянным матом.

– Ненавижу шум! Я тоже предупреждала! Не обижайся, Афродита, если твой череп лопнет от моего крика!
– Джельсомино набирала воздух в легкие.

Против меня восстали многие девочки.

Они шли цепочкой, как на войне.

Повторялась вчерашняя ситуация с дракой!

Паулина Подиум размахивала смертельными косами.

Персефона раскручивала над головой ремень с камнем.

Джельсомино сейчас воплем взорвет мой мозг.

Она взорвала бы, но сегодня я другая.

Вчера боялась и вжималась в стенку.

Сегодня волна ярости вылетела из меня.

Полетела навстречу воплю Джельсомино.

– Джельсомино Бранденбург! Заткнись, психопатка!
– я не узнавала себя. Никогда бы не подумала, что осмелею до беспредела.
– А ты, Паулина Подиум, сходи к парикмахеру.

Без волос ты прекрасно будешь выглядеть рядом с инструктором Кристофером!
– я взорвала гранату слов.

Девочки бросились на меня с ревом.

От вопля Джельсомино Бранденбург лопнули лампочки.

Я устояла против первого натиска.

В безумной гневе крутанула шахматную доску.

Она раскрылась - так морская черепаха распахивает рот.

Шахматные кони, слоны, пешки, ладьи, ферзи и короли полетели черными и белыми мухами.

Две пешки застряли в ноздрях орущей Джельсомино.