– Бывший патрульный Ордена Генрих, - объяснила Сашка.
– Женька как прозвала его "истинный ариец", так это прозвище и прилипло. А отомстил он за шутку в дороге.

И она рассказала о моей проделке. Шериф заржал, как жеребец.

– Надо будет запомнить...
– сказал он.
– Ландо, отдыхайте. Желаю победы, Лысина. Гы-гы-гы!!!

И ушёл, гогоча.

На следующее утро у входа на стрельбище столпилось около пяти тысяч человек. Я подошла к столам организаторов, где получила номер, напечатанный на листе бумаги - 392 , ниже были написаны имя, фамилия и в поле "откуда" - "переселенец", в поле "стрелковый клуб" - стоял прочерк. Еще мне дали две английские булавки с пожеланием закрепить номер на спине одежды, без номера на рубеж не пустят. Записали в журнал номер пистолета, проверили грузиком усилие спуска, предупредили, что стрелять можно только заводскими патронами, кроме бронебойных, и запрещены самокруты. Участников попросили построиться перед трибуной, а зрители стояли кто где.

На трибуну забрался руководитель местного стрелкового клуба, некто мистер Петерсон, владелец стрельбища и ресторанчика при нём, произнес небольшую приветственную речь, и объявил соревнования открытыми. Первые 50 участников пригласили на линию огня, прозвучала команда "приготовиться", а через пяток минут - "огонь".

Зрители расселись на заранее сколоченных скамейках. Я отошла в сторонку и взобралась на здоровенный камень, откуда отлично было видно мишени в мою компактную снайперскую трубу. Потом вторая смена, третья...

Я внимательно следила за мишенями, вернее, за результатами попаданий. Результаты отборочной стрельбы очень оперативно вывешивали на стенды, стоявший около входа на стрельбище. На левом стенде висели результаты сплошняком, а на правый после каждой смены добавлялись фамилии вышедших в основное упражнение.

А меня заметили, тыкали пальцами и хихикали. Даже кличку приклеили - Чемпионка. И какое же удивление было, когда после оглашения результатов, оказалось, что я прошла в основное упражнение, показав в отборе 92 очка. Кстати, среди участников я заметила и Марию Пилар. Стреляла хорошо, вошла в первую двадцатку. Я ей помахала, та кивнула и отвернулась. Ишь, брезгует, красуля. Две трети участников отсеялось, но оставалось ещё около ста двадцати человек. Точнее, сто двадцать два.

При помощи прозрачной стеклянной банки с крышкой, куда бросили записки с номерами, и чьей-то девочки лет шести, участников распределили по сменам, мне досталась третья.

Основное упражнение заняло три смены, общее время один час, одна мишень пробная, и четыре зачетных. Позади ходили судьи линии огня, следя чтобы никто не стрелял по пробной мишени после первого выстрела в зачетную. Какой-то парнишка лет 18 случайно выстрелил в стол и был отстранен от соревнования.

– Рвёшься в чемпионки?
– съязвила Мария Пилар, когда нас вызвали на рубеж. Сама она выбила 97 очков и была в пятёрке лучших.

– Не рвусь, а уверенно иду, подруга, - усмехнулась я.
– Сейчас, скорее всего объявят пятёрку лучших. Смотри не промахнись.

Из девятнадцати участников и впрямь объявили только пятерых. Марии Пилар среди них не было - в по?следний момент дрогнула рука и у ней оказалось на пару очков меньше, чем требовалось. А я прошла, выбив 100 из 100. Кроме меняв пятёрке были араб в своём бурнусе или как его одеяние обзывается, двое ковбоев и какой-то мужичок, очень похожий на бухгалтера. На этот раз победитель выявлялся из серии трёх попыток по пять выстрелов. Первая серия: 48, 49, 48, 49, я - 50. Вторая серия - 48, 48, 48, 49, я - 50. И третья серия. Все за?мерли, не смея дышать. Араб - 50, 1-й ковбой - 49. 2-й ковбой - 48, бухгалтер - 49. Я позволила себе неболь?шую шалость: левой рукой выхватила "маузер" и с бедра всадила пять пуль в десятку. 50 из 50!

Всеобщее молчание. Никто не может поверить, что явная аутсайдер, над которой все ещё недавно смеялись, стала победителем престижнейших соревнований. Послышался дикий визг и ко мне помчались мои еврейчики и Катя. А за ними остальные члены нашего отряда. Но первым примчался рыжий кот Капрал. Вскочил мне на грудь и устроился на шее. Следом налетели еврейчики, стали скакать вокруг, потом подскочила Сашка и хлопнула по спине. Набежали девчонки, принялись обнимать и целовать. Тут опомнились и остальные зрители, набежали, оттеснили моих друзей стали поздравлять.

Последними подошли члены комитета во главе с мэром Аламо преподобным Квимби. На их лицах до сих пор сохранялась растерянность. Они никак не могли поверить, что вчерашняя пьянчужка, выдававшая представление в ресторане, сегодня уверенно победила. Они даже моё имя в своих бумажках перепутали.

– Уважаемая Абдурахман ибн Хаттаб!
– начал мэр.

– Моё имя Евгения Муравьёва, - перебила я преподобного.
– А это имя вон того бородатого в балахоне!

Араба, и так на меня зверем смотревшего, вообще перекосило. Он достал кинжал и показал как режет мне горло. Дождавшись, когда все славословия стихнут, он улучил момент и, подойдя, шепнул:

– Я тебя буду резать медленно-медленно, женщина. Такие оскорбления, тем более от женщин, смывают только кровью!

– Если ты ещё не понял, то тут другая земля, и другие порядки, - ответила я ему.
– А если осмелишься прийти, то я тебе твой кинжал рукоятью в жопу засуну. И в таком виде на волю выпущу. И я не шучу.

Араба перекосило так, что я понадеялась, что рожа так перекошенной и останется. Но нет, громадным усилием он взял себя в руки, развернулся и ушёл. Потом он ходил и приставал к людям. Хозяйка отеля что-то ска?зала ему. Араб панически посмотрел на меня, вскочил в свою машину "тойота 75" и укатил. Похоже араб не понаслышке был знаком со спецназом ГРУ. Больше мы о нём ничего не слышали.