– - Что с ней не так?!
– - перебил его Никита.
– - Почему она даже не обратила на нас внимания?

– - Понимаете...
– - замялся нотариус, поглядывая на дверь в комнату девушки.
– - Лиза... как бы это правильно сказать... Она -- непростой человек. Не такая, как все.

– - И что это значит?

– - Она не больна, ни в коем случае, не подумайте. Но единственное, что вы должны помнить и днём и ночью -- так это то, что у неё хионофобия.

– - Хионо... что?

– - Хионофобия. Боязнь снега.

– - Снега?..
– - Лицо Никиты исказилось от недоумения.
– - А такое разве бывает?

– - Ещё и не такое бывает.

– - Но ведь сейчас середина ноября... Уже почти зима. Что же, она даже на улицу не выходит?

– - Практически круглый год сидит дома. А в зимний сезон -- подавно. Поэтому она и не была на похоронах. Её психика воспринимает снег как опасный для жизни фактор. Я заезжал за ней сегодня, но начался снегопад. Так что пришлось оставить её. В этой квартире, кстати, нет ничего белого, если вы успели заметить...

– - Очуметь...
– - Никита закрыл лицо руками. Постояв так несколько мгновений, он убрал руки и внимательно посмотрел на Михаила.

– - Вы же просто нотариус. Почему же вы так хорошо знакомы со всеми обстоятельствами этой семьи?
– - спросил Никита, тем самым пытаясь вернуть себя в позицию серьёзного и формального отношения к этому человеку, который, по его мнению, как раз таки толкал каменный шар их беседы больше к неформальному склону, уже подкатывая его к самому краю. Оттого Никите казалось, что ещё чуть-чуть -- и он отпустит всё происходящее на самотёк. Поэтому, пока имелась возможность, ему нужно было взять ситуацию в свои руки и разобраться в ней как следует. Иначе потом в его голове -- да и вообще вокруг -- разверзнется настоящий хаос.

– - Я действительно много знаю, потому что мы со Светой были хорошими знакомыми, -- спокойно ответил нотариус.
– - Учились в одном университете. А все последующие годы время от времени поддерживали дружеские отношения. Вот она и пришла оформлять своё завещание именно ко мне, потому что это было моей работой. Тогда-то она мне и поведала историю о том, почему оставляет квартиру только одной дочери и племяннику, который даже и не знает, возможно, о её собственном существовании. У нас со Светой всегда были доверительные отношения, и я пообещал ей, что прослежу за тем, чтобы всё было хорошо; чтобы Лиза оставалась в порядке. К тому же... я виноват перед Светой... Впрочем, это уже не столь важно, -- договорил Михаил, отрешённо глядя перед собой, прямо как в тот эпизод в машине.

Никита стоял потрясённый в центре зала и смотрел на дверь той комнаты, за которой находилась впервые увиденная им сестра.

– - Получается, тётя оставила мне квартиру лишь с той целью, чтобы я... непременно здесь жил сам и присматривал за Лизой? Как сиделка?

– - Примерно так, -- кивнул Михаил.

– - Невероятно...

– - Зато теперь у вас будет своя квартира в городе. Вы ведь сами-то не отсюда родом, как я знаю.

– - Не отсюда...
– - задумчиво ответил Никита.

– - И, верно, снимаете за немалые деньги жильё, чтобы было где жить?

– - Снимаю...

– - А теперь не придётся снимать. Теперь у вас своя... ну почти своя квартира. За Лизу не беспокойтесь. Мать оставила ей достаточно денег на жизнь, и забота о ней на вашем кармане никак не отразится. Будьте спокойны. Живите.

– - Вы что, смеётесь?!
– - На лице Никиты замерла нервная усмешка.
– - Посмотрите на меня. Какая из меня сиделка? Мне двадцать два года, я буквально несколько месяцев назад окончил университет и вроде бы только-только устроился на работу. У меня нет времени ухаживать за... больной сестрой. Я не врач...

– - Вы не поняли.
– - Нотариус кашлянул, снова мельком взглянув на дверь спальни.
– - Она не больна. Просто отвергает людей, необщительна и малоподвижна.

– - А с чего вы взяли, что она не будет отвергать и меня?

– - Вы её брат. Вы можете ей это объяснить, и она поймёт. Она редко разговаривает, но всё понимает.

– - А вот я не понимаю. Почему тётя не оставила это Соне, чтобы та жила здесь и сама ухаживала за своей сестрой?

– - Вы не знаете Соню, -- сказал Михаил и опустил взгляд к полу. Он покачал головой, словно о чём-то задумавшись, и лишь через несколько секунд вернулся к разговору.
– - Соня ненавидит Лизу. И на это есть причины. Но оставь Света квартиру на них обеих, то Соня в первый же день выселила бы Лизу в какую-нибудь психиатрическую больницу, а сама бы продала квартиру.

– - Понятно теперь, почему она так посмотрела на меня, когда вы зачитали завещание...
– - произнёс Никита.
– - И всё же я не могу понять... Почему тётя Света оставила Лизу на моё попечение, ведь сама она меня почти не знала. Почему такое безрассудство?

– - Мне нравится, что вы хотите узнать всё до конца, до мельчайших подробностей, а не сразу соглашаетесь на все предложенные условия, лишь бы здесь жить. Это положительный знак.
– - Михаил чуть улыбнулся.
– - Но подумайте сами: кто, если не вы, смог бы ухаживать за Лизой? Кто? Соня? Я уже сказал, что она бы точно в первый же день выкинула сестру из дома. Может, ваши родители, Никита? Они взрослые люди, почти оба на пенсии, живут в другом населённом пункте, им не до Лизы. А других родственников в Петербурге у Светы нет. А вы -- есть. К тому же вы хорошо учились в школе и университете, любите литературу, всегда были добрым. Вот у Светы и появилась мысль оставить квартиру вам двоим с Лизой, определив каждому по половине жилплощади. Таким образом, ваша половина -- это благодарность за вашу доброту.