А Лиза всё убегала. И только её мягкий, радостный мотив нежно порхал по огромному снежному полю. Ярчайшие солнечные лучи-дожди, проливаясь на снежную землю, слепили Никите глаза.

Ни к чему теперь за тобой ходить,

Ни к чему теперь мне цветы дарить.

Ты любви моей не смогла сберечь.

Поросло травой место наших встреч...

В какой-то момент, тяжело дыша, Никита сдался -- и убрал руки от ушей.

Тишина.

Огляделся заплаканными глазами вокруг себя. Достоевский пропал. Никита несколько раз растерянно моргнул. И, преисполнившись мужества, всмотрелся вдаль...

Поющей девушки в белом платье не было тоже.

Он остался один. Белая пустота. Лишь белая пустота, наливающиеся мёдом холмы и пронзительно яркое солнце.

– - Храни...
– - в последний раз услышал Никита пролетевшие над пустынным полем угасающие обрывки эха.
– - Храни их в сердце!..

X I

...И вдруг пошёл снег.

Небо, режущее глаз серой размытостью, прорвалось роем белых кристалликов. Крупные снежинки принялись неспешно заполнять воздух и нестись к земле, будто решив понаблюдать за небольшим скоплением людей, находившихся поблизости. Одна снежинка упала одному из них прямо на нос, отчего тот очнулся и заморгал.

– - В Гренландии...
– - прошептал он.

– - Что?..
– - отозвалась рядом стоящая девушка, подняв на него печальные глаза.

– - Она сейчас в Гренландии... Там, где снега и льды. И ей не страшно.

Юлька молча смотрела на бледного Никиту и с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. Затем взяла его руку и крепко её сжала.

– - Она в Гренландии...
– - всё шептал Никита самому себе, не отводя стеклянные глаза от тёмно-коричневого гроба, лежавшего на дне узко вырытой ямы.
– - И ей... больше... не страшно...

Лизу похоронили рядом с могилой Светланы Алексеевны.

Никого из родственников Никиты не было -- все остались в селе хоронить Сергеича. Ветеран скончался тем же утром первого января. Тем самым утром, что оставило много потрясения и ужаса людям, отмечавшим праздник в доме Нечаевых.

Никита спросонья долго не мог понять, что происходит. Теребил Лизу за плечи, бил по щекам, умолял проснуться. Только когда в комнату ворвались встревоженные криками родители, его смогли оттащить от похолодевшего за ночь тела.

В тот же день в спешке приехал Михаил...

После тяжёлых раздумий и непрерывного мелькания растерянных взглядов, девушку было решено похоронить в Петербурге. Снежным утром второго января были организованы похороны: и в городе, и в селе.

Больше Никита ничего не говорил. Юлька попыталась немного растрясти его, когда они выходили из кладбища, но тот был непокорен и погружен в свои глубокие размышления.

Михаил отвёз Юльку и Никиту домой. Видя потерянный и истомленный вид парня, нотариус решил проводить его до самой квартиры. Юлька вышла на пятом этаже, а они поехали выше, на девятый. Войдя в квартиру, Никита молча пошёл на кухню, присел на стул и направил бессмысленный взгляд в окно. Михаил некоторое время стоя наблюдал за парнем, затем тоже пододвинул себе стульчик и расположился рядом.

Никита повернул голову и долго, со странным равнодушием смотрел в стол.

– - Почему вы сразу не сказали, что Лиза -- приёмная дочь?
– - наконец произнёс он абсолютно безжизненным, пустым голосом. Лишь сухие колыхания воздуха.

Михаил вздохнул.

– - Боялся, что если ты узнаешь, что она тебе не сестра, то откажешься ухаживать за ней. Хотел привить тебе родственные чувства. Пойми меня, я обещал Свете, что с Лизой всё будет хорошо...

Нотариус умолк. И через несколько мгновений негромко произнёс:

– - У вас... что-то было? С Лизой?..

Никита не ответил. Снова повернулся к окну. Он всё глядел в него и лишь спустя две минуты отрешённо выговорил:

– - В какой-то момент мне показалось, что у меня всё получится... Что я, и правда, достойный многого человек. Что я -- счастливчик. А на самом деле -- то ещё ничтожество...

– - Знаешь, -- тихо проронил Михаил.
– - А я ведь в этой истории тоже не безгрешен...

Никита отвлёкся от окна и посмотрел на нотариуса.

– - Ты, как я вижу, уже в курсе, что Лиза была удочерена, -- сказал тот.
– - Но, наверное, ещё не знаешь всей истории.