Никита сразу же принялся за приготовление кофе. Но не как обычно, а с помощью той самой желанной кофеварки, на которую он всё-таки не пожалел вчера последние деньги. Да, чёрт побери, он сделал это!

Лизу тоже угощу, решил парень, аккуратно засыпая кофейные зёрна в специальный отсек вверху электроустройства. Он бы уже и вчера это сделал, но пришлось провозиться с инструкцией, познавая все особенности своего приобретения. Дело в том, что в кофеварку была встроена кофемолка. И в чём инновация -- все нужные процессы можно было запускать через приложение в смартфоне. И пока Никита разобрался со всем этим "ноу-хау", наступил поздний вечер. А предлагать кофе на ночь глядя, посчитал он, не совсем разумно.

Вынув из кармана мобильный телефон, Никита нажал на подсвеченную иконку с изображением кофейных бобов -- и механизм ожил. Зёрна шумно завертелись под пластмассовым куполом. Никита, глядя на чёрный аппарат, с улыбкой тихонько произнёс: "Прогресс хренов".

Через несколько минут у него на подносе стояли две белые чашечки с горячим напитком, от которого исходил аромат свежемолотых зёрен.

"Есть в этом запахе нечто потрясающее!– - размышлял Никита, взяв поднос на руки.
– - Какое– то открытие всеобъемлющего горизонта Нового Себя – - совершенно иного человека, способного охватить Весь Мир таким же иным, не привычным ранее горячим чувственным объятием..."

Никита с самого детства был впечатлителен к запахам. Поэтому с годами научился истолковывать те образы, которые возникали при восприятии новых ароматов, и облачать их с помощью своих литературных способностей в подобные мысленные высказывания.

Но вот, допустим, писать об этом он почему-то не додумывался. Ему просто не приходило в голову, что именно такие детали, близкие ему, -- это то самое, что и стоило бы использовать в своей прозе. Это и сделало бы её -- его прозой. Индивидуальной, особенной и, что немаловажно, приятно близкой ему самому. Но он не думал об этом, а просто шёл в комнату Лизы с подносом в руках и надевал на свои ощущения очередные философские мантии.

Перед тем как войти к Лизе, Никита всегда стучался. Вот и теперь сделал три удара и лишь затем аккуратно вошёл в затемнённую шторами комнату. Девушка, укутанная пледом, из-под которого выглядывали только кончики её шерстяных носочков, сидела в кресле и что-то читала.

Как обычно, Никита положил поднос на столик перед ней.

– - Что за книжка?
– - поинтересовался он.

В один миг в комнате установилась абсолютная тишина. Для Никиты подобная ситуация являлась уже вполне естественной. Ждать от Лизы мгновенного ответа было бесполезно. Если она что-то и отвечала, то это уже можно считать за достижение.

– - Достоевский...
– - чуть слышно произнесла Лиза, опустив глаза.

– - Ого!
– - улыбнулся Никита.
– - Достоевский -- это серьёзно. А что за произведение?

И присел на корточки рядом с ней. Он уже не боялся смотреть ей в глаза, как раньше. Лиза же зрительного контакта по-прежнему избегала. Взгляд её мгновенно увиливал, точно скользкая рыбёшка от маленького мальчишки, отважившегося поймать её голыми руками.

Девушка медленно вытянула вперёд коричневую книгу, глядя при этом в другую сторону.

– - Хм-м... "Бедные люди"... слышал-слышал, -- кивнул Никита, осторожно взяв книгу в руки.
– - Но сам не читал. Это, кстати, самое первое опубликованное произведение Достоевского, ты знаешь? Он его в двадцать два начал писать, а закончил через год-полтора. Именно оно и стало отправной точкой его литературного успеха. Уже в двадцать два начал свои шедевры писать!.. Мне вот сейчас тоже двадцать два, а я ни в одном глазу не Достоевский. Эх... И скорее всего, никогда им и не...

– - Он скоро придёт за тобой, -- совсем тихо перебила Лиза.

– - Кто?

– - Достоевский.

– - Прости, кто?..

– - Достоевский.

– - Какой ещё Достоевский?

Лиза бегло бросила взгляд на книгу в руках Никиты. Парень ещё раз глянул на обложку.

– - Фёдор Михайлович?..

– - Угу...

– - Ничего себе... И что же ему от меня надо?

Лиза замолчала. А Никита замер. Воздух будто потяжелел, сгустился и стал давить ему на перепонки. Девушка вдруг откинула плед, медленно поднялась с кресла и перелегла на кровать, накрывшись одеялом.

Это могло означать лишь одно -- разговор окончен.

Но Никита продолжал сидеть на корточках перед креслом, словно парализованный. Уставившись на лежащую Лизу, он возвращал в сознание её слова.

"За мной придёт... Достоевский? Это что вообще такое? Какая-то странная шутка? Или, может, издержки хионо... как её там... фобии? Или просто малость переборщила с классикой?.. У меня такое тоже в университете было, на первых курсах, читал, пока кровь из глаз не сочилась. Но зато я получил образование. А что же с ней? Вдруг это опасно? Может, у Михаила спросить? Хотя... он ведь тоже не служба вечной психологической поддержки. Конечно, говорит, что всё сделает, с чем нужно, поможет, но ведь понятно, что постоянное отвлечение от своей собственной жизни – - никому не будет по душе".