– Айюми! Солнышко моё, как я тебя люблю! – в порыве проговорил я, но тут же ужаснулся от пустоты её глаз. – Айюми! – уже кричал я. В ответ – немая тишина. Чьи-то цепкие руки впились в мои плечи и потащили к выходу. Я неистово сопротивлялся, пытался ухватиться за предметы, стены, воздух, лишь бы ещё раз взглянуть на дочь. Я не сдавался. Я надеялся. Я верил! – Айюми! – крик-стон повис в воздухе. – Это я, отец! – нахмурив брови, девушка прислушалась и повернула голову в мою сторону. – Это я… Айюми… – в ответ – молчание.

Меня вытащили из помещения. Как всегда, осталась последняя возможность! Как всегда, я собрал все силы!.. Рывок! Я свободен! Пулей ринулся к открывающемуся входу. Ещё рывок – и я у ног приходящей в себя дочери. Неужели она вернулась?

– Айюми! – позвал я с восторженной надеждой. Я знал, верил, что этот момент настанет!

Всё произошло в мгновение ока. Дочь повернула ко мне голову. Я замер в напряжённом ожидании, надеясь… Её вновь закрытые глаза под веками пришли в движение. Веки медленно приподнялись, раскрылись. О, нет! Вместо глаз – пугающая и тут же обволакивающая твой рассудок чёрная пустота. Она покидает свои пределы и наступает, ползёт, окутывает леденящей жутью. Я не могу издать ни единого крика, и в этот момент эта леденящая тело и душу чёрная пустота хлёстко лепит мне пощёчину. Тысячи маленьких хрустальных иголок стали рассыпаться в моём теле. Рассыпались, рассыпались, рассыпались…

Я возвратился в реальность. Молния пронзила меня! Тьма! Тьма на уровне моих глаз! На расстоянии вытянутой руки находится незнакомец, а тьма капюшона насквозь пронизывала сверлящим взглядом.

За его спиной появилось отверстие в корпусе антиграва. Я остановил на некоторое время свой взгляд на нём, заметив находящегося в салоне транспортника второго подозрительного субъекта. Вздохнув, забрался в летательный аппарат и погрузился в уютное мягкое кресло. Напротив меня зависла в воздухе платформа-диван, в которой расположилось высокое существо в сутане. Одежда скрывала от меня какие-либо подробности, за исключением подбородка. Кажется, женского…

Мои глаза, наверное, сверкнули, потому что абсолютно свежая и, по-моему, правильная мысль поселилась в извилинах. Конечно! Землянин и патрийка! Конечно! Алон и Юва! И мне захотелось моментально проверить свою догадку, запросив из информационного поля координаты Ювы.

Тем временем в салон зашёл землянин, после появления которого отверстие благополучно затянулось. «Без швов», – промелькнуло в моём мозгу. Но именно сейчас мой бульон чувств, который я успел хлебануть до дна, разнообразился новым – тревогой… Я закрыл глаза, приподнял левую бровь в потоке нервного напряжения и ощутил пустоту.

– Сукин ты сын! – вырвалось из моих уст, когда я осознал, что земная душа взяла полный контроль над абсидеумской и патрийской в момент поглощения бульона… – Моралист хренов! Алон! – я уважительно и издевательски кивнул головой. – Юва, моё почтение! Но у меня единственный вопрос: какого хрена?!

Внезапно в темноте капюшона сутаны вспыхнули два красных пламени. И я успел отреагировать лишь вопросительным взглядом.

– На Земле объясним… – послышался знакомый голос, который уже наливался эхом, растворяясь и исчезая вместе с действительностью… Голос, который не принадлежал Алону…

– Прочь из моего дома, если тебе дорога жизнь, – проговорил чрезвычайно мрачный Фидуций.

Уязвлённый израильтянин угрожающе выпрямился, не оставляя патрийцу ни малейшего шанса на мирное урегулирование постепенно возникающего конфликта. Тем не менее Фидуций по-прежнему сохранял дистанцию, не желая обострять ситуацию и игнорируя вызывающее поведение землянина. Таким образом, конфликт находился в голове Алона… Юва нежно дотронулась до плеча супруга, и он послушно закрыл глаза. Его дыхание начало замедляться. Потребовалось всего лишь полминуты: царящая тишина наконец оборвалась обновлённым и меланхоличным взглядом. Фидуций впервые за встречу покосился на израильтянина с многозначительным выражением лица и оценивающе заметил:

– Отличный самоконтроль. Не идеальный, но отличный… Что вам от меня нужно?

На столе перед патрийцем находилась глубокая тарелка с кукурузной кашей, приправленной какими-то причудливыми специями, внешне напоминающими миниатюрные бутоны роз лилового цвета, мягко переходящего в белый. Запах, испускаемый ими, опьянял своей нежностью и проникал глубоко в лёгкие, насыщая их туманной, ненавязчивой, но уверенной в себе сладостью. В воздухе рядом с тарелкой парила голограмма с несколькими полосами, залитыми жёлтым цветом, – редактор пищевой ценности, позволяющий настроить количество, соотношение веществ и вкусовые значения блюда в целом. Фидуций точными движениями взял с полностью прозрачной полки зелёный плод, внешне напоминающий земной лайм. Единственным отличием являлось «дыхание» алмония, проявляющееся в движениях кожуры.

– Не «что», а «кто»! Велфарий!

Фидуций рассмеялся:

– Всем он неожиданно понадобился…

– Я в курсе, что он находится в твоём виртуальном мире, абсидеум, – сказала Юва, последним словом основательно задев собеседника.

Фидуций прекратил нарезание алмония, сосредоточившись на своём эмоциональном состоянии, которое подверглось колоссальной буре переживаний. Однако внешне никаких изменений не последовало: патриец продемонстрировал Алону высший пилотаж самоконтроля.

– Убирайтесь на Землю! В вашем распоряжении один патрийский час, не больше.