Одессит, глубоко вздохнув и насытив лёгкие придающим храбрость кислородом, бросился в направлении центра Мастерской, стремительно выпалив:

– А от милосердия присутствующих – запах эгоистичной гнили и вкус кровавой заботы… Пошли вы!.. Моралисты…

Бывший глава Совета, молнией пронёсшийся мимо неподвижного Велфария, попытался направить взгляд на Разрыв, но бешеные глаза налились высшей степенью сумасшествия: металлический пол сменился желанной платформой, которая, тем не менее, не попала в фокус внимания и… растворилась в полу! Не попала в фокус внимания?! Растворилась в полу?! «Не может быть! Снова!» Доведённый до отчаяния взгляд успешно различил металл, платформу… Металлический пол!.. «Шо за чертовщина?..» Одессит застыл на месте: напряжение в нём заговорило с окружающим миром кричащим голосом сердца. И тогда его осенило. Да, его осенило!.. Круговорот. Замыкание… Петля! Как только в его фокус попадала платформа, на её месте возникала начальная точка пространства, представляющая собой не что иное, как металлический пол!

В глазах украинца воспламенился огонь! Не эвотонированием, но интригой разгадки. Для проверки собственного предположения, которое превосходило всю мыслимую и немыслимую фантазию, Андрей в момент, когда его взгляд остановился на металлической поверхности пола, вытянул руку в пространство перед собой. Фокус моментально зафиксировал её появление. Теперь дело осталось за малым: зрачки поднимались для зрительного контакта с платформой. «Есть!» – раздалось в голове одессита. Землянин пошевелил пальцами – их движение безошибочно определилось мозгом. Тем временем его голова потихоньку начинала наполняться свистом. Одессит, не придавая значения причинам его появления, приподнял указательный палец над остальными и продолжил путешествие взглядом, внимательно контролируя кисть периферическим зрением. Наполненными энтузиазмом глазами овладевала невыносимая слабость, которая, словно магнит, стремилась соединить верхнее веко с нижним. Сомнений не возникало – за спиной украинца совершалось эвотонирование. И, конечно, Майкл… «Клещ!..» Но Андрей по-прежнему настойчиво цеплялся за объект своего эксперимента, откидывая посторонние мысли и ощущения. Дистанция стремительно сокращалась между парнем и бывшим главой Совета, который заметил… Трансформацию! Изменения! Таки заметил! «Дьявольщина!» Увеличенные безумием зрачки застыли на металлической поверхности, за полметра до платформы, а пальцы выстроились в безупречную линию. Без движений и команды из мозгового центра… Всё возвратилось в изначальное положение! Петля – в действии… Изумительно.

Воодушевлённый Андрей развернулся. Пронзительный свист, повсеместное появление силуэтов, красные глаза приближающегося американца и… тьма… Украинец обессиленно свалился на поверхность, а проскользнувший возле его бессознательного тела Майкл бескомпромиссно направился в эпицентр аномалии – в Разрыв. Парень, увлёкшись, не заметил преследования…

– Я здесь… Я готов!

Американец с искренней надеждой сомкнул веки и старательно принялся ловить малейшие изменения в ощущениях и внешних звуках. Его, в первую очередь, интересовали болевые отголоски перехода в Алгоритм, поскольку сознание, вещество, из которого он состоит, непременно при таком процессе должно преобразоваться на составляющие – до уровня элементарных частиц – эвотонов. Именно в них хранится память, которую Алгоритм расшифровывает с целью преобразования в информационные массивы. Но Алгоритм интересует информация не только за период времени, в течение которого частица являлась неотъемлемой составляющей Майкла как целостного объекта. Его цель – временные промежутки, на протяжении которых такой бозон формировал и иные объекты во Вселенной задолго до биологической жизни парня. И именно поэтому считывание массивов памяти из каждого эвотона в отдельности является необходимым. И именно поэтому Алгоритм непременно разорвёт Майкла на частицы!

Однако мгновение за мгновением разочаровывали парня. Пальцы на его правой руке практически не шевелились – лишь слегка дрожали, как и ресницы… «Слишком тяжёлый… Я тяжёлый… Мысли…» Майкл попытался максимально расслабиться, заполняя внимание пустотой.

Вакидзаси насквозь пронзило его живот! Лицо американца налилось бледным и непередаваемым ужасом! Его глаза попытались взглянуть на клинок, но парень до сих пор оставался слеп – его вниманию предлагалась лишь начальная точка пространства до начала платформы! По лицу прокатилась одинокая слеза: понимание близости конца было неизбежным… Землянин рухнул на пол! Кажется, из живота текла кровь, окутывая липкой тёплой влагой. Но он по-прежнему наблюдал дозволенное: край платформы и… О боже! Только сейчас он заметил пребывающего сбоку клаудеума! Периферическим зрением… Периферическим зрением! И несмотря на то, что подробности являлись недоступными для восприятия, синева кожного покрова и высота существа определённо внушали… страх!.. На голове представителя легендарной цивилизации не виднелось ни единого волоска. И, кажется, его чёрные большие глаза прикипели к Майклу, словно смола.

– Неужели вы способны?.. – прошептал парень кровавыми брызгами. – За кого же вы?.. Разве мораль вам – ничто?.. Будьте вы… вы… про… прокляты! – в его глазах помутнело, и с хриплым выдохом его тело безжизненно осело на платформу, так и не добравшись до желанного Разрыва.

Как только Майкл скрылся в аномалии, за ним следом направился, основательно прихрамывая, Фидуций, излучающий неприкрытое раздражение. Его левая ладонь сжимала окровавленный вакидзаси. Как только он поравнялся с Велом, оружие с присущей абсидеумам, а теперь уже – патрийцам, хладнокровностью рассекло его глотку:

– Расплата за хранение в моём мозгу! Абсидеумом тебе не стать… Зла в тебе не хватает!

Велфарий, успевший направить чрезвычайно спокойный взгляд в спину уже скрывшемуся, но застывшему на границе аномалии патрийцу, свалился на холодное серебро. Его глаза заметили и иное странное обстоятельство – многократно изрезанную спину, довольно глубокие порезы которой кровили, оставляя за собой красный след. Но Вел уже не замечал, как из ниоткуда появившийся клаудеум, как хищник, набросился на то и дело оборачивающегося Фидуция, который, наверное, предвидел нападение. Но как?.. Массивная крепкого вида продолговатая кисть без труда принялась безжалостно рассекать спину бывшего главы Консилиума. И как только Фидуций отчаянно, вынужденно собрав воедино остатки храбрости, развернулся, клаудеум растворился в воздухе так же, как и появился, – бесследно. Патриец некоторое время не двигался, тревожно оглядываясь по сторонам… Его абсолютно не заботила омываемая кровью спина. Порция адреналина формировала идеального бойца без боли и слабостей. За исключением лишь одной силы – первобытного страха перед… всемогущими клаудеумами!

Но стремительно подползший тезиец заботливо придвинул Восстановитель к телу Велфария, мгновенно взглянув на голограмму с полностью красным верхним участком модели мертвеца. Не теряя времени, инопланетянин мысленно активировал функцию восстановления, а затем раздосадованно откинулся на спину. В его увлажнённых глазах прослеживались искренняя печаль, фатальное сомнение и запредельная благодарность… И… остатки некогда сиявшего пламенем луча надежды!

Вспышка!.. В кровавой растекающейся луже зрачки тезийца, которые благодаря безудержному расширению стремительно завоёвывали новые просторы сине-голубой склеры, заметили усилившееся красное свечение на голограмме. Инопланетянин, ни на миг не сомневаясь, поднялся на ноги и взвалил на себя бездыханное истекающее тело Вела.

– Разрыв – так Разрыв!

Его шаги в направлении платформы, её центральной части – Разрыва, приобретали дополнительную тяжесть со скоростью эвотона: тез не до конца восстановился от полученных увечий. Лишь одно обстоятельство придавало ему неиссякаемую силу для движения – отсутствие страха за свою жизнь, которая теперь утрачивала ценность пропорционально тишине и холоду, поглотившим Велфария. Но страх борется за своих жертв до конца… Без исключений!..

Внезапно слева ужасающей тенью пронёсся силуэт, а справа раздался шорох, отразившийся в голове протяжным свистом. Тезиец зашипел! А затем – снова! Теперь его безумные зрачки полностью закрывали сине-голубой фон: пришелец разглядел в клаудеумских мелькающих глазах зеркальное отражение действительности. Самого себя! Но тез продолжал двигаться, постоянно оголяя свои острые большие зубы. Его пальцы крепко сжали рукоять вакидзаси, а в шерсти угрожающе засверкали идеально заточенные когти. И, доведённый до сумасшествия, тезиец развернулся!.. Лезвие впилось в клаудеумскую шею! Хлынула их кровь! Но воздух не успел полностью выйти из лёгких теза: клинок повторно рассекал поражаемую поверхность хозяина Деумии, купаясь в брызгах бирюзовой крови. И третий… И…