– Пива?
– спросил я и наклонился к холодильнику.

– Конечно.
– Она встала рядом с кухонным островком, наблюдая за мной.
– Покурим?
– предложила Оберн, вытащив сигареты из сумки.

– Нет, я пас. Пора возвращаться к здоровому образу жизни, - ответил я и окунул еще один крекер в арахисовое масло.

Оберн посмотрела на сигарету между своих пальцев и обратно на меня.

– Ты прав, - сломав ее пополам, она отправила сигарету в мусорное ведро, а следом за ней и всю пачку.

– Тебе не нужно бросать из-за меня, просто курение никогда мне особо не нравилось. Представь, как быстро я смогу грести, содрогаясь в приступе кашля из-за курения?
– пошутил я.

Оберн рассмеялась.

– Я давно уже хотела бросить.
– Она пожала плечами и оперлась бедром о кухонный остров, прежде чем забрать у меня банку и зачерпнуть пальцем вязкую массу. Улыбнувшись, Оберн положила палец себе в рот и стала его посасывать.

– Побереги силы, они тебе понадобятся сегодня ночью, - произнес я, обнимая ее за талию. Запустив руки мне в волосы, она оставила долгий и нежный поцелуй на моих губах. Казалось, что я был одновременно и в раю, и в аду. Каждая клеточка моего тела жаждала ее. Жаждала ее ума, ее сексуальности, улыбки и смеха, ее глаз - всего, что было в ней.

– Отнеси меня к себе в спальню.
– Ее теплое дыхание коснулось моей шеи, воспламеняя каждый нерв в моем теле. Я подхватил ее на руки, и она обняла меня ногами за талию, целуя всю дорогу до спальни. Положив Оберн на белый хлопок простыней, я навис над ней, неспешно раздевая ее - вещь за вещью. Словно в первый раз я медленно изучал ее тело от кончиков волос до пальцев ног. Проложив языком дорожку вниз по шее Оберн к груди, я ощутил сладкий вкус ее кожи, и двинулся дальше, к пупку. Я играл с ним, дразня и лаская языком крохотную впадину, и наслаждался каждой секундой этого. Мне больше не нужно было забываться в книгах, я хотел забыться в Оберн.

Я задержал дыхание, погружаясь в нее дюйм за дюймом и растягивая ее, пока она не стала задыхаться, выгибаясь мне навстречу.

– Рид, - простонала она, сжимая мои плечи и обхватывая меня ногами за талию. Я намеренно двигался медленно. Я доводил ее до безумия, растворяясь в ее теле и смотрел, как она подступает к краю, прежде чем снова замедлиться. Я наслаждался ею больше часа. Брал, брал и брал, а Оберн отдавала мне себя без остатка.

– Проведи со мной выходные, - предложил я после того, как мы, наконец, отошли от эйфории после близости.

– Думаешь, это разумно?
– Она свернулась калачиком у меня под мышкой, вырисовывая пальцем круги вокруг моего соска.

– Мне плевать.
– Я поймал ее руку, когда она начала дуть теплым воздухом на чувствительную плоть. Она засмеялась и легка на мою согнутую руку, устраиваясь поудобнее. Ее рука снова коснулась моего тела, скользя вдоль выступающих косточек таза и заставляя мой обмякший член снова вернуться к жизни.

– Мне нравится новый, беззаботный Рид.
– Я зарычал и рефлекторно дернул бедрами, когда она провела рукой достаточно близко, чтобы задеть мой член. Никогда раньше я не занимался сексом два раза подряд, не говоря уже о трех. До Оберн я и не думал, что такое вообще возможно.

– Хорошо. Скажи, что останешься.

Она опустила руку ниже и села, глядя мне в глаза.

– Останусь, но при одном условии.

– Назови его.

Нахмурившись, Оберн продолжила.

– Моя работа над мемуарами идет довольно хорошо.

– Я рад...
– Оберн не часто говорила со мной о своей работе после того вечера-вдохновения у маяка. Я сотни раз думал о том, что она пишет, перебирая все возможные варианты и проводя параллель с “На маяк”, но я слишком уважал ее, чтобы спрашивать.

– Настолько хорошо, что я подумываю опубликовать их. Ну, пока у меня только двадцать две тысячи слов, но это превращается в полноценный роман, и я не могу остановиться. Я словно одержимая пишу посреди ночи. Никогда прежде я не писала так быстро, идеи просто приходят и приходят, - рассказывала она, оживленно жестикулируя.

Моя улыбка стала шире.

– Это потрясающе.

– Да. Эти ощущения ни с чем несравнимы. Но, вот о чем я думала... я не хочу отдавать их тебе, в качестве курсовой работы я имею в виду.

– Что? Почему?

Нервно заламывая руки, она ответила.

– От мысли, что кто-то прочтет эту работу на данном этапе, у меня мурашки бегут по коже.

– Это не честно.
– Я повернул голову вправо, чтобы видеть ее. Она посмотрела на меня с грустью на лице.
– Послушай, если не хочешь, чтобы кто-то читал их, я могу это понять. Но ты лишь обманываешь себя, не позволяя кому-то взглянуть на свою работу раньше времени.

– Я не буду сдавать эти мемуары.

Я окончательно развернулся, чтобы смотреть ей в глаза, и она наградила меня неловкой улыбкой, пытаясь снять напряжение. Я рассмеялся в ответ.