Нагибаясь, чтобы завязать резинку, Джона намеренно коснулся меня щекой, заставив вздрогнуть, как от разряда электрического тока. Мое сердце принадлежало Гэбриелу – никаких сомнений. Так было всегда. Но стоило Джоне дотронуться до меня, как я задрожала, страстного желая его прикосновений.

– Ты красивая, – сказал он.

Я подняла глаза, и он лукаво подмигнул мне.

Вздохнув, я высвободилась из плена и вернулась к разделочной доске. Водка начала действовать, только вот хорошо ли это? Ведь присутствие Джоны лишало самообладания быстрее любого самого крепкого напитка.

Я положила большой помидор на середину разделочной доски. Джона спрыгнул на пол и встал у меня за спиной.

– У тебя пуговки расстегнуты, – сказал он, проведя рукой по моей спине и коснувшись шеи. Голова закружилась, и я полоснула себя ножом по пальцу.

– Ай!

Из глубокого пореза лилась кровь. Я обернулась за полотенцем и уперлась в Джону: зрачки у него были в два раза больше, чем еще минуту назад, и спиртное к этому не имело никакого отношения.

Медленно, не отводя взгляда, вампир опустился на колени и нежно обхватил губами мой порезанный палец, втягивая его все глубже, проводя по нему языком. А я точно приросла к месту: стояла и не дыша смотрела, как пылают зрачки Джоны. Глядя мне прямо в глаза, он водил языком по порезу, жадно слизывая кровь.

Я смотрела на него, и во мне поднималось желание. Поэтому я не оттолкнула его, не отстранилась, когда он всем телом прижался ко мне.

Наконец Джона медленно выпустил мой палец, задержав во рту самый кончик. Забыв обо всем на свете, я ждала его реакции: порез на пальце стремительно затягивался. Но вампир ничего не сказал и лишь переплел свои пальцы с моими. Приблизив ко мне лицо, он уперся кончиком носа в мой нос. Зрачки его теперь были орехово-красными, кожа светилась – так, только в тысячу раз тусклее, он выглядел в ночь нашей встречи.

Я не шевелилась: не уступлю первой, выдержу его взгляд. Он тоже ждал. Диктовал правила, а я подчинялась. Его тело почти слилось с моим, будто его притягивал мощный магнит.

Эти мгновения принадлежали Джоне.

Жаркая волна растекалась внизу живота, распространяясь по телу, обжигая. Губы вампира коснулись моих.

Щелкнули, удлинившись, клыки, скользнули по моей шее, оцарапали ее, готовые впиться в тело.

То ли я была пьяна, то ли меня настолько захватило происходящее, что я готова была молить Джону вонзить в меня клыки и выпить всю, без остатка. Распахнув глаза, я ждала. Десны ныли в предвкушении.

Но все разрушила Брук:

– Джона! Что ты делаешь! – крикнула она, стоя на пороге.

Ее голос хлестнул меня как плетью, и я начала приходить в себя. А Джона не шелохнулся: клыки по-прежнему впивались в мою шею. Брук повисла у него на спине, пытаясь оттащить от меня, но ей не хватало сил. Тогда я обеими руками уперлась в грудь вампира и оттолкнула его. Как ни странно, он отлетел и упал на спину.

Брук схватила его.

– Руадан! – закричала она.

– Убирайся! – взревел Джона, заглушив ее голос.

Я прислонилась к стойке, чтобы не упасть, ноги подкашивались. В глазах вампира еще мерцали кровавые огоньки, но свечение, напоминающее то, что я видела в ночь нашей встречи, исчезло. Несмотря на сильное возбуждение, он уже обретал контроль над собой. Мне стало легче.

Джона стряхнул с себя Брук, точно игрушку. Она затравленно взглянула на него – ведь это не из-за нее, а из-за меня пылал его взгляд – и, выпрямившись, в бешенстве повернулась ко мне.

Пробормотав, что мне нужно на воздух, я направилась к выходу во внутренний дворик.

Три года назад вампир по имени Фредерик преподал мне важный урок, но, поддавшись панике, я забыла самое важное правило.

Если вампир вышел на охоту, никогда не поворачивайтесь к нему спиной.

Как только я надавила на ручку двери, на мою спину обрушился мощный удар. Я пролетела сквозь стеклянную створку, не успев даже прикрыть лицо руками: острые осколки рассекли кожу, как нож масло.

Я упала лицом на обледенелые каменные плиты. Тело пронзали сотни кинжалов.

Времени обдумывать ситуацию не было: Брук рванула меня за предплечье и поставила на ноги.

В темноте я видела плохо, но не могла не заметить пламенеющих глаза вампирши. Зрачки ее становились все шире, втягивая в себя пространство вокруг. Я окаменела. Способа мирно разрешить конфликт с обиженной вампиршей я не видела. Насколько сильно кровоточат порезы – не знала тоже. Брук ревнует и, скорее всего, хочет просто как следует поколотить меня, но с другой стороны, перед запахом крови она вряд ли устоит – как и любой вампир. Внезапно пришло осознание: Гэбриел бросил меня одну в доме с вампирами! Эта мысль просто отправила меня в нокаут.