Да вдруг как загудит в котле:

— Ты как сюда попал?

Видит Ленька: сидят дяденьки. Двое. Ну, знамо, кто. Те самые, что с электричеством да с пистолетами. Один большой-большой, а другой маленький.

А Ленька:

— Я, — говорит, — дяденьки, посмотреть, я за вас!

— Тебя кто послал?

— Никто… Я сам… У нас шалаш…

А они смеются!

— Смотри, — говорят, — ни гу-гу!..

— Ни-ни. Я за вас!

— Да ты молодец, видно.

— Мы за вас, дяденьки. Больно вы здорово купца отделали… Всю ночь в подштанниках простоял!

Рассказал им все. А они смеются. Одного звать Иося, а который большой — Андрей.

— Да ты молодец, в самом деле. Купи-ка нам колбасы!

Да в котел не велели больше Леньке соваться, а колбасу оставить у рябины А Ленька им на прощанье:

— Дяденька, пульку дайте!

Дали, смеются всё:

— Ну, пошел!

Вот Ленька! Везет ему. Мне бы увидеть их в котле, — чего бы только не отдал…

Пошли за колбасой к турке Ведерникову. Он и в самом деле турка, даром что Ведерников. Он крещеный. Лучше всего у него колбасу купить, самый он подходящий как есть. Нос у него в роде Юдкинова — громадина, а усы прямо из носа.

Турка никогда не смотрит, кто пришел в лавку. Он далеко куда-то смотрит, словно к себе в Турцию.

Вывеска у него для колбасы самая лучшая. Человек нарисован и колбасу ест: с него ростом колбаса — дугой. А написано: Вот так колбаса фкусна и петательна айда робя покупать колбасу у турки Ведерникова.

Во какая вывеска!

Вошли. Турка сидит на прилавке, высоко чуть ли не под потолком и, видно, в самую Турцию смотрит. Лавка-то маленькая и потолок низкий. Сначала похоже, что как раз сам турка то здесь и продается. А потом уж товар видно. Колбаса с потолка висит, баранки, словно оброс потолок.

Ленька ткнул в колбасу пальцем. А турка буркает:

— Эта — трыц пэт капэк.

Отвесил, не смотрит.

Ленька в ситный пальцем.

— Эта — сэм капэк.

Тоже отвесил и не взглянул.

Ленька колбасу за рубаху спрятал, а ситный за куртку. А Серега, дурак, драку затеял, тоже нести хотел чего-нибудь. Разломали ситный. Ему половину.

Я теперь стал Андрей, а Ленька — Иося. Он ловкий такой, чернявый и маленький, а я длинный.

Раз уж так, то, ясно, надо в котле жить.

Котел старый из бани. Треснул в одном месте, — его и выкатили. Без дела валяется. Мы его над бороздой опрокинули в грядах около малинники, чтобы в борозду под котел пролезать можно было. Сзади землей зарыли, подложили соломен — сухо.

В котле труднее жить.

Ленька говорит: и им трудно: — не разогня спины весь день!

А главное, в котле двоим только можно, и то ноги не влезают. Сидим с Ленькой, а ноги на улице. Серега вместо меня полез. Гляжу: четыре сапога в борозде.

А еще с Серегой драка получилась. Он ни на Андрея, ни на Иосю не похож — он толстый. Ленька говорит:

— Ты купец будешь, живи в бане — мы тебя ограбим. Вот деньги, золото. Собирай.

Это он про листья, опали которые, золотые.

А Серега ни за что. В драку полез. Прогнали мы его, а он залез на забор да камнями в нас по котлу: дзяк, дзяк!

А нам наплевать, — котел-то железный.

К вечеру шалаш разнесли. И Серега разносил. Орали на всю улицу. Гороховина выше забора летела, как взрыв.

Тетка только помешала — разъерепенилась:

— Вы что беснуетесь, бесноватые, непутевые?.. — И пошла и пошла. Велела всю гороховину собрать и за баней в кучу сносить и колья туда же составить.

За баней у нас закоулочек такой был. Только грязно там: из бани течет все, и бревна прогнившие внизу.

Хорошо, что котла не заметила.

Лету-то уж совсем конец приходил. Недели три уже как мы учились.

Такое время теперь, что хоть и поздно проснешься, а все еще заря на небе разноцветная.

И трава от мороза бывает белая.

Я все иней этот словить на траве хотел.

Из окна глядишь: белая трава. А выбежишь — как ничего.

Сегодня я совсем рано проснулся. Смотрю: иней.

Я скорей смотреть выбежал: он какой-то не то в роде крылышек крошечных, не то звездочками. Очень его разглядеть трудно. Он и от дыхания тает. Сейчас, смотришь, — звездочкой он, а через минутку маленькую и нет его — капелька.

Поднялся я с травы, коленки промочил, гляжу — в конце переулка, к реке который, городовик стоит у забора, а делает не поймешь что. Я другой стороной поближе подхожу посмотреть.