— Как вы? — крикнул Сережин папа.

— Все в порядке, — ответил Сережа, — мы принесли монеты.

— Идите сюда, осторожно, по окружности, — крикнул Матвей Николаевич.

Когда они подошли, Сережин папа шагнул к жене и обнял ее. Лишь сейчас она всхлипнула, но, скорее, облегченно. Папа смотрел на Сережу, и тот прочитал в его взгляде то же, что было во взгляде Вани минуту назад.

Матвей Николаевич потрепал дочь по голове и повернулся к Ване:

— Принес?

— Да, — он показал коробку.

— Открой ее.

Ваня послушался. Монетки тускло отражали лунный свет.

— Прежде чем ты сделаешь то, что надо, я скажу, что происходит. Тебе ведь Сережа не успел рассказать?

Ваня помотал головой.

— Ты нашел клад. Еще там, где вы жили раньше. Этот клад охранял Хранитель. Значит, он принадлежал давно умершему человеку. Правильно?

Ваня кивнул.

— Тот, кто берет такой клад, — продолжил Матвей Алексеевич, — должен сделать это специальным образом. Ты должен был отдать Хранителю его долю, десятую часть. За то, что он охранял клад.

— Я не знал, — виновато пробормотал Ваня.

— Я понимаю. Но ему все равно. Он хотел получить то, что должен был. И он стал преследовать твою семью. Насылал болезни, устраивал неприятности.

— Так это из-за этого Хранителя он заболел? — мама встрепенулась, грозно посмотрела на Хранителя и сделала шаг по направлению к нему. Папа рукой остановил ее, — а нельзя было сказать?!

— Нет, — ответил папа, — они другие существа, не люди. У них свои порядки.

— Ты что, его оправдываешь?! — мама перевела грозный взгляд на мужа.

— Нет, что ты! Просто…

— Подождите, — прервал их Матвей Николаевич. Он произнес это тихо, но те тут же замолчали. Он снова повернулся к Ване:

— Ты должен отдать ему его долю. Тогда он уйдет. И болезнь тоже уйдет. Понимаешь?

— Да, — кивнул тот.

— Тогда иди. Как пройдешь половину пути до него, положи все монеты на песок и возвращайся. Он сам возьмет.

— А, может, я схожу? — спросил Сережин отец. Он не хотел подпускать сына близко к потустороннему чудищу.

— Нет. Это должен сделать тот, кто нашел клад, — с расстановкой ответил Матвей Николаевич. И добавил с мягкой улыбкой, — не бойтесь. Хранитель ничего ему не сделает.

Ваня немного поежился, но взял себя в руки. Он не хотел показывать младшему брату, что боится. И родителям тоже.

— Ладно. Я пойду.

И он зашагал по направлению к Хранителю. Все это время Сережа краем глаза смотрел на него, как бы тот чего не выкинул. Но Хранитель оставался спокоен и неподвижен. Переживания людей были ему не интересны, его интересовало только одно.

На полпути Ваня остановился, обернулся:

— Так нормально?

— Да, — ответил Матвей Николаевич.

Ваня нагнулся и осторожно высыпал монетки на песок. Они рассыпались с глухим позвякиванием. Ваня выпрямился и боком, не теряя из виду Хранителя, пошел назад.

Когда он вернулся, Хранитель с сопением двинулся вперед. Дойдя до монет, он присел и зачерпнул лапой монеты. Они снова еле-еле звякнули. Хранитель поднялся, повернулся спиной к людям и безмолвно зашагал к лесу.

— Хоть бы попрощался, — саркастически заметил Сережин папа, когда Хранитель скрылся за деревьями.

Может быть, это и не было особо смешно, но последние часы для всех были настолько напряженными, что шутка моментально разрядила напряжение, и ответом ей был взрыв хохота. Даже Матвей Николаевич беззвучно смеялся, прижав к себе Свету.

Когда смех затих, Матвей Николаевич произнес:

— Ну, все. Он ушел. Все закончилось.

Дети снова заулыбались, и лишь мама, положив руку Сереже на плечо, поинтересовалась:

— А что это за место? И почему ты не предупредил меня, чтобы я купальник взяла?

И снова взрыв смеха разнесся по бухте.

— Ой, какое вкусное печенье! Где вы его купили? — восхищалась мама.

— Это Света испекла.

Света скромно опустила глаза, но улыбка выдала, что ей приятно.

За окном снова светило солнце. Еще ночью, когда она возвращались с берега, Матвей Николаевич позвал всех назавтра в гости. И как только папа с Ваней вернулись из больницы, они с Сережей и мамой направились к поселку. Охранник уже был другой, и он беспрепятственно пропустил их внутрь. И теперь они сидели на диване в большой гостиной Светиного (а точнее, Пашиного) дома и пили чай.