Сережа обернулся. До деревьев было метров десять, из леса за ним никто не шел. Но Сережа знал, чувствовал, что оно там. И смотрит на него.

Кое-как Сережа успокоился и стал думать, как быть дальше. Обратно в лес нельзя. Как по-другому добраться до дома, он не знает. Оставалось положиться на помощь взрослых. И Сережа поднял руку. Рядом с ним затормозила первая же машина, стекло опустилось, за рулем сидел усатый мужик с добрыми глазами.

— Куда тебе, мальчик?

— В Паршино.

— В Паршино? Хм. Тут напрямую не доберешься, надо делать крюк. Заблудился?

— Да. — Сережа, конечно же, не стал рассказывать про нечто в лесу. Скажет еще, что маленький, испугался ветки — дикие звери-то здесь не водятся.

— Садись, довезу, чего уж там.

Всю дорогу мужик что-то рассказывал, но Сережа не слушал. Он пытался понять, не связано ли появление в его жизни Светы с этим чем-то из леса. Вчера море, сегодня чудище. Странно все это.

Когда они приехали, Сережа поблагодарил водителя и вылез из машины.

— Мальчик, — окликнул тот его. Сережа обернулся, — совет на будущее: не садись в машину к незнакомым. Люди ведь разные бывают. Неужели тебе мама не говорила?

Да, мама говорила, и папа говорил, и брат. Но сегодня был особый случай, у него не было другого выхода. Да и мужик был добрый, Сережа это сразу понял.

— Хорошо, — ответил он и направился к поселку. Пожалуй, дома он ни про чудовище, ни про поездку на машине рассказывать не будут. А то запрут дома и выпускать не будут.

В кармане зазвонил телефон. Сережа подумал, что это мама зовет его обедать, но номер был неизвестный.

— Але, — сказал он в трубку.

— Привет. Это Света, — сказала трубка Светиным голосом и той же интонацией, что и вчера: серьезно, с расстановкой.

— Ой, Свет, привет! А я тебя ищу, — обрадовался он, но спохватился, — а откуда у тебя мой номер? Я же тебе его не давал.

— Не важно. Ты сейчас где?

Опять она так.

— Я иду к поселку. А ты где?

— Отлично. Мы будем тебя там ждать, — и повесила трубку.

Интересно, кто это — мы? Она с папой? Или с чудищем? Нет, хоть она и чудище появились с разницей в один день, она не может быть с ним связана. Наверное, с папой.

И правда, у шлагбаума она стояла вместе с мужчиной. Он был крепким, высоким, с темными, чуть седеющими волосами. Как и она вчера, он разглядывал приближающегося Сережу внимательно и задумчиво. Судя по лицу, он не злой. Добрый ли? Непонятно. Уставший какой-то.

Света же виновато смотрела себе под ноги.

— Ну, привет, — строго, но немного насмешливо сказал мужчина и подал Сереже руку, — ты, значит, Сергей?

— Да, — Сережа пожал руку. Взрослые мужчины, знакомые родителей или соседи, еще никогда не подавали ему руку при знакомстве. Только таким же взрослым.

— А я Матвей. Матвей Николаевич. Пойдемте в дом, — и Матвей Николаевич кивнул в сторону шлагбаума.

Они вошли внутрь, охранник, разумеется, не возражал. Свернули чуть левее. Вот и дом Пашки, Сережа его сразу узнал. Стоп! Матвей Николаевич открывал калитку как раз этого дома.

— Но это же Пашкин дом! — воскликнул Сережа, — а, — понял он, — вы его родственники?

Матвей Николаевич остановился в проходе, посмотрел на Сережу серьезно.

— Нет. Они даже не знают, что мы здесь живем. Но, поверь, — он сделал акцент на этом слове, — мы не делаем ничего плохого.

И Сережа поверил. Он почувствовал, что этому сильному и уверенному в себе мужчине можно верить.

Они прошли в дом, Сережу посадили на диван в уже знакомой ему гостиной, Света села рядом.

— Чаю хотите? Или водички?

Во рту пересохло уже давно, но, кажется, Сережа только сейчас обратил на это внимание.

— Воды. Если не сложно, — добавил он.

Света покачала головой. Она так и не сказала ни слова за все это время. Матвей Николаевич налил в стакан воды из кувшина, поставил на столик рядом с Сережей и сел в кресло напротив. Подождал, пока Сережа жадно выпьет свой стакан, и спросил, прищурясь:

— Ну что, Сергей. Родители тебе, конечно, не поверили про море?

— Про море? Я им ничего не сказал про море, — обиженно воскликнул Сережа, — я же пообещал никому не говорить!

— Да? И брату? И друзьям?

— Никому вообще!

Матвей Николаевич еще секунду глядел на Сережу с подозрением, потом улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

— Ты не врешь, вижу. Ну что, Свет, — он повернулся к дочери, — ты в нем не ошиблась.

Она кивнула, но все еще выглядела виноватой.