Есаул, есаул! Ты оставил страну.

И твой конь, под седлом чужака!

Дальше припева песня не развивалась, и поэтому, он звучал в трёх повторах, а на последнем, Иван сдобрил лихие слова казацким присвистом.

— И-эх! Молодцы, чертяги! — Крикнул Олег. — Потешили старика!

— Голова! Не рано ли, в старики подался? А то гляди, Люська ко мне молодому убежит.

— Счас кто-то молодой да ранний, договорится…

— О-о! Я не поняла, молодой. — Наталья резко развернулась к Климову так, что тот едва затормозил. — Я не поняла, я тут кто рядом с тобой? Женщина или термометр? Ах, ты коварная морда! Налево глазками хлопаешь?!

— Натусик…

— Натали! — Голова обернулся. — Разрешаю в воспитательных целях приложить изменщика фейсом об колено. Чтоб думал впредь…

Но Наташка уже бежала, догоняя Люсю, роняя на ходу:

— Пусть живёт. Я с ним вечерком потолкую.

Некоторое время шли шумно, с перекриками и смешками. Потом разом всё прекратилось. Место разговорам сменила сосредоточенность пути. Дыхание у пионеров движения стало почаще, чем с первых шагов, да и пот на теле, почитай, если был не седьмой, то и не первый. А тут ещё вошли в сумрачную зону таёжного океана. Высоченные вековые сосны, кедры, ели уходили далеко в поднебесье, закрывая своими густыми кронами солнечные лики. Тут и в яркий денёчек не больно-то светло, ну а уж в пасмурную хмурь хоть факел разжигай. Хотя, про факел сказано излишне. Глаз быстро адаптируется к потемнениям и видит обострённей, чем на солнце. Опять же плюс, — жара не давит. Но есть и минус, что перекрывает всё. Мошкара. Огромные полчища комарья и мокрецов, чьей обителью являются как раз, вот такие, затенённые влажные зоны, не дают путнику идти в спокойно-радужном настроении. Опыт предыдущей встречи с кровожадными тварями научил первопроходцев не привередничать в гибельных местах. Густо смазанные дёгтем локти, кисти, пальцы, лицо… Практически всё, что можно намазать, сейчас было впитано в поры кожи, дабы отбить аппетит у насекомых. Таёжный комар, не в пример, злее городского. Он не мельтешит перед лицом, как первый, норовя незаметней да половчее примоститься на коже. Таёжный, он бросается в пике, тут же тараня кожу острием хоботка. А если учесть их количество, оказаться в таком месте и быть незащищённым, значит быть заживо съеденным. Рук не хватит, чтобы отбиться…

В данный момент, комар был несколько сбит с толку. Невыносимый запах дёгтя, исходящий с человеческих тел, смирял желание и ломал траекторию полёта. Вместо привычных разящих укусов, приходилось кружить не лучше городских собратьев. Кружить, в поисках позабытых незащищённых мест. Путнику приходилось не легче. Хоть комар не успевал колоть, сшибаемый нелюбимым амбре запахов, всё же доставлял неудобство. Лез в глаза, и чуть ли не в рот. В голове вертелось одно: скорей бы уже…

Вадим знал, что думают в таких случаях новички. Группу он вёл правильно, и ориентировочно, оставалось совсем немного, чтобы выйти из теней. Через три-четыре минуты хвойные гущи поредеют, плотность деревьев разойдётся, и сумрак сменит день-деньской. Солнце коснётся их лиц, комар в раз исчезнет. А пока…

— Олег!

— Да, Вадим!

— Приласкай, упавших духом! Скажи… Чуть-чуть ещё. И привал.

— Ага… Эй, народ! — Прогремел Головной. — Чего скисли, а?! Все живы?!

Получив в ответ протяжное «да», добавил:

— Чуток терпения, дамы и джентльмены! Не умирайте. Привал уже скоро…

Привал был принят сердцем, как долгожданный подарок. Тем временем, они разменяли последний десяток еловых высоток, и сейчас путь проходил через заваленный, буреломом, овраг. По ту сторону, тайга расступалась и тянулась вверх по сопке редколесьем. В глазах посветлело от солнца. Воздух успел прогреться до полуденной жары. «С полтора часика топаем. — Отметил Вадим. — Неприятное позади, но расслабляться рановато».

— Ребята! Прошу внимания! — Он обернулся, обращаясь в основном, к близ идущим. — Здесь нагромождение сухого дерева. Идти следует аккуратно. За мной, ноздря в ноздрю. Не спешим! Олежа! Проконтролируй… Особенно, девочек.

— Я-воль! Слушай мою команду, народ…

Валежник миновали без приключений. Руководящий орган в лице Головного, исключал форс-мажорные ситуации, и сейчас, утаптывая заросли багульника, они поднялись на залитую, солнцем, сопку.

Вадим остановился, ловко сбрасывая со спины рюкзак, кивнул Олегу. Тот озвучил идею:

— Семь… Нет, десять минут, чтобы оправиться, отдышаться и восстановить силы! Дамы, кто желает в кусты… Не стесняйтесь. Я и Ванька, реально сопроводим, если что. Обережём от хищного мира, ну и… Так далее.

Предложение сие было воспринято никак, поскольку последних интересовал только привал и ничуть больше. Ваньша, сбросив ношу, повалился в траву, запрокидывая лицо к лучам солнца. Девушки, усевшись на вёдрах, без разноречий переводили дух.

— Устали? — Закуривая, спросил Олег, и тут же сам ответил: — Устали. Если память не изменяет, рядом где-то брошенная деревенька, и речушка тоже… А? Вадим? Я, правильно припоминаю?

— Правильно. Близ реки и бросим лагерь. Поживём здесь пару денёчков. Рыбку поудим, покупаемся, поохотимся. Думаю, нашим подуставшим туристам понравиться. Как считаешь?

— Понравиться. — Убеждённо кивнул Голова, щурясь от дыма.

Неожиданно к нему подскочила Люся, отчаянно что-то стряхивая у себя за шеей.

— Олег, убери их, прошу! Они в волосах…

— Стой, подожди… Кто в волосах?

— Комары. Убери их, пожалуйста, Олег! — Голос Люси был близок к истерике.

— Стой смирно, не шевелись…

Олег, внимательно, прошёлся пальцами по голове жены.

— Люська! Ты обвешана вся паутиной… Никаких комаров у тебя нет, дурёха. Возможно, паучок брыкался за ухом… Ха-ха… — Он чмокнул жену в губы. — На одну крысы смотрят. Другую комары обижают. Что с вами делать, женщины?

— Любить нас надо! И беречь от агрессивной среды! — Заметила Наталья. — Всё остальное приложиться. Что, скалишься, изменщик?

Последнее было адресовано Ване, который полулёжа на боку, с широкой улыбкой, глядел на девушку.