– Ты прав, князь, но взбунтовались мои подданные, и вынуждены мы с братом искать спасение за стенами дружественной Каффы. Сейчас к Солхату приближается от Кырк-Ера войско мурзы Эминека. Диван поддержал мурзу. Я не могу сражаться со своим народом. Уж прости, но не со мной тебе придётся говорить. Мурза Эминек пригласил Турка, положил независимость ханства на алтарь своего честолюбия. А с Севера к ханству подступает Большая Орда с ханом Ахмад ибн Мухаммед ибн Тимуром во главе. Как там будет дальше, не знаю, но я снимаю с себя всякую ответственность за судьбу своей страны. Думаю, не останется на земле свободного, независимого ханства, а возникнет лакейское государство, не имеющее собственного независимого хана, собственной политики. Прощай, князь. Я желаю Феодоро выстоять в борьбе с Турком, отстоять свою свободу.

– Прощай и ты, хан. Я видел турецкие корабли. Они на подходе к Каффе. Поспеши, иначе турки успеют высадиться и обложить город. Если выстоит Каффа, выстоит и Феодоро. Вместе с ханством мы были бы непобедимы. Сейчас всё решит Господь.

– Всё решит Аллах,– согласился Менгли, и дал знак своим воинам посторониться, пропустить князя. Проезжая мимо татар, Александр насчитал тысячу всадников.

Наконец, кортеж князя проехал мимо Карасан-Оба, "горы Святого Креста". Белой точкой сверкал на фоне темного леса храм монастыря "Сурб-Хач", по-армянски - "святой крест", откуда расходятся дороги на Сольдаю, Каффу, Коктебель, Отузы. Впереди показались оборонительные стены города с башнями и глубоким рвом: огромный город Кырым, слившийся с генуэзским посёлком Солхат, открылся перед ними.

Учителя рассказывали Александру, что в древности это был самый большой и знаменитый город Таврики, который назывался Тафр. В нем обитал народ Магомета, пришедший из Азии. Остались лишь развалины храмов магометанских в самом городе и за городом с халдейскими надписями, высеченными на огромных камнях. Жил здесь народ персидский, арии. В первейшем из городов процветали науки и искусства, но сейчас лишь эти древние развалины свидетельствуют о его былом величии.

Вольно раскинувшийся в долине между двумя горами, окружённый древними курганами, этот старый город у дороги некогда входил, наряду с Феодосией, в состав Боспорского царства, являлся западной его окраиной. Сейчас расположенный на пересечении торговых путей между Востоком и Западом, Кырым Таврический – конечный пункт караванного пути из Хорезма, откуда восточные товары поступают на рынки всего побережья Черного и Средиземного морей через посредничество Каффы. Немалые доходы Кырыму приносит работорговля.

Кырым казался вымершим. Многочисленные дощатые лавки и магазины вдоль дороги были закрыты. Только сквозь частые деревянные решётки окон иногда можно было угадать взгляд чёрных глаз. Лоснящиеся жиром торговцы попрятались в своих домах. По узким ухабистым улицам, почти непроезжим для повозок, кое-где торопливо пробегали женские фигуры, укутанные в белые покрывала.

Александру не нравились татарские женщины. Они казались ему нескладными статуями, грубыми, забитыми, а горячие глаза, глядящие на мир через узкую щель в одеждах, нисколько не волновали его душу.

Южный ветер раскачивал высокие чинары, гнал пыль по главной улице. Кроме плоских татарских жилищ и распахнутых всем ветрам лавчонок, вдоль дороги располагались греческий, латинский, русский, армянский кварталы ремесленников, строителей, купцов, банкиров.

Татары, как высшая, элитная часть общества, ремёсла презирали, а служили военными, полицейскими, стременными, охранниками у знатных беев с жирными лицами и бритыми головами. Возле домов беев и мурз густо зеленели обширные сады, за которыми следили рабы.

Дожди в этой местности идут чаще, чем в других частях Таврики, а водопровод в виде подземных каналов и гончарных труб, снабжающий город водой с источников у подножья близлежащих гор, позволяет жителям поливать сады во времена длительной летней засухи.

Над городом возвышались многочисленные мечети, построенные для потомственных кочевников - татар руками греческих, армянских и итальянских мастеров.

Проехали мимо Мюск-Джами - Мускусной мечети, при постройке которой в строительный раствор добавляли драгоценное благовоние – мускус. Аромат мускуса ощущается до сих пор, особенно после дождя.

Осталась слева знаменитая мечеть с минаретом хана Узбека – большое, вытянутое здание, дверь которого обрамлена великолепным резным порталом с именем хана. Вокруг мечети - каменные надгробия, испещренные узорчатой резьбой и арабскими надписями.

Князь остановился у своего дальнего родственника, дом которого находился в греческом квартале рядом с православным храмом.

Как только за Александром и его спутниками закрылись ворота, на улицы города хлынули всадники армии Эминека.

На следующее утро Александр, в сопровождении вестиаритов, подъехал к старому ханскому дворцу.

Мурза Эминек встретил князя приветливо. Немолодой татарин с наголо до синевы бритой головой, сидел в ханском кресле, и было видно, что нынешнее положение ему весьма по душе. После взаимных приветствий, пожеланий добра, здоровья и долгих лет жизни всем членам семьи, Александр сказал:

– Народ княжества Феодоро высоко ценит дружбу и родство с Ханством татарским. Прослышали мы, что Султан Мехмед Фатих по твоей просьбе великую армию и флот направил к берегам Таврики. Сегодня утром, покидая Каффу, я видел эскадру султана, надвигающуюся на генуэзский город. Мы обеспокоены судьбой Феодоро, и хотим узнать у нашего друга мурзы Эминека, какая доля ожидает нашу маленькую горную страну? Неужели, нам уготована роль пашалыка Турции, неужели, наши друзья татары хотят нашей смерти, желают превратить своих родственников и друзей в рабов? Грустно нам, что нет единства и согласия в Ханстве, что ваш хан вынужден бежать под защиту стен Каффы.