Князь пожал руку Филиппу, обнял Рареша, и протянул каждому по увесистому мешочку с дукатами.

Они ушли. Оборвалась ещё одна связь. Перевернулась ещё одна страничка судьбы. Сколько их осталось, тех страничек, в его жизни?

Вечером князь принял послов Совета архонтов. Решением Совета были назначены: комендант столицы – топотирит Сидериди Виссарион, главный оружейник, главный строитель – ответственный за сооружение военных укреплений, топотириты крепостей княжества. Из архонтов был организован постоянно действующий Военный совет во главе со Смирнопуло Константином, который немедленно приступил к работе, сняв с Александра огромный груз личной ответственности и необходимости решать всё и за всех. Но Военный Совет почти сразу снял с высшего поста Теодорика Вельца, назначив его мегадуксом – командующим флотом, а Георгия Мораки назначил топотиритом Цитадели. Это был маленький государственный переворот. Александр поморщился, но решил пока не конфликтовать с архонтами и решение Совета утвердил.

Поздно вечером Александр поднялся в княжескую спальню, тихо лёг рядом с уснувшей женой. София проснулась, обняла Александра за шею и поцеловала в губы.

– Ты сегодня не пришёл на ужин. Я не решилась тебя позвать, прости!

– Ничего, я не голоден,– сказал Александр, вдруг ощутив, как голод сосёт под ложечкой. Но он знал, что если немного потерпеть, то желание есть пройдёт. А вот желание любить не пройдёт никогда. Он улыбнулся себе в бороду, погладил Софию по нежной щеке, провёл рукой по её плечам, груди, бедру…. София взяла его руку, положила на свой живот и спросила?

– Ты чувствуешь, он растёт?

– Кто он, ребёнок или живот?

– И тот и другой,– рассмеялась она. – Но покушать я тебе, всё-таки, припасла.

София протянула руку к ночному столику, стоявшему возле кровати, и подала Александру мясо с каперсами в небольшой кастрюльке. На столике рядом стоял кувшин разбавленного кислого вина. Александр сел на кровати и начал есть мясо с маринованными бутонами весенних каперсов, запивая вином. А София лежала рядом на животе и, подперев голову локтем, в свете луны любовалась, как Александр ест.

– Что ты делала те два дня, пока меня не было?– спросил Александр.

– Ездила в старую Крепость. Молилась в храме Трёх всадников.

– Разобралась, кто там изображён на фреске?

– Конечно! Первым справа на белом коне со спасённым из плена юношей – Святой Георгий, второй за ним, убивающий Змия на красном коне – Фёдор Тирон. Третий, с вертикальным копьём – Фёдор Стратилат.

– Всё верно! Для нас, феодоритов, три фигуры всадников – это идея преемственности подвигов героев. Но наши союзники и друзья аланы видят в Святом Георгии своего древнего Духа воителя и драконоубийцы Уастырджи. Его они считают покровителем мужчин и мужского союза. Имя святого могут произносить только мужчины, а женщины называют его «святой мужчин». Святого Фёдора Тирона они ассоциируют со своим духом – покровителем волков Тутыром. Третий всадник – их, так называемый Чёрный всадник – Сау барага дзуар, которому они молятся перед военным походом. Аланы, как и нарты, их далёкие предки, придают очень большое значение Уастырджи, Тутыру и Бараге в войне. Храм трёх всадников высечен в огромном камне. Этот камень издревле считался дзуаром – святым у алан, а потом они высекли в нём военный храм, в котором молились перед войной.

– Как ты интересно рассказываешь! Аланы раньше назывались нартами?

– Так утверждают сами аланы. Нарты – это былинные воины, непобедимые в бою. Многие кавказские народы считают себя потомками нартов. В том числе, и аланы. Я не знаю, был ли такой народ – нарты. А что ты делала ещё?

– Любовалась твоим городом, Александр.

– Понравился город?

– Очень понравился. Никогда мне не доводилось видеть таких удивительных светлых домов - дворцов с искусно пригнанными камнями. Я никогда не видела столько величественных храмов, наружные стены которых украшены изумительной резьбой по камню, бесчисленными переплетениями свастики, а внутренние покрыты яркими фресками, словно срисованными в раю. Полы храмов выложены мозаикой столь искусно, что чувствуешь себя словно погружённой в волшебный мир. Я никогда не видела таких богатых захоронений: резные надгробия из белого камня и богатого местного мрамора, который не хуже италийского, расписанные фресками гробницы, портики с колоннами. Я нигде не видела столько журчащих фонтанов, таких великолепных орошаемых садов. Здесь легко дышится, а воздух напоён ароматами моря и целебных трав. Я никогда не слышала столько самых талантливых на свете соловьёв. Они поют так, что ночь становится заколдованной и превращается в изысканный концерт. Твой город – это рай на земле, построенный природой и талантливыми людьми. Когда-то, после первого знакомства с тобой, я приехала в Буду, и в библиотеке Матиаша Корвина отыскала перепись с рукописи иеромонаха Матфея, который посетил Феодоро после разрушения города Тимуром. Его строки, как стихи, я выучила наизусть, и мне сразу захотелось увидеть это чудо:

«О, чудеснейший город, именуемый Дар Божий!

Кто тот искусный мастер, воздвигший твои валы и клисуры,

Вознёсший тебя на недосягаемую высоту,

Обрамивший тебя высочайшими природными стенами,

Без извести и плинф, и резных мраморов,

Без ремесленников, искусных мастеров и камнетёсов,

Без огромных камней и тёсаных квадров,

Без рубил, без пил и прочих орудий,

Без криков и стонов тысяч рабов,

Без повозок и строительных лесов,

Без царского повеления и золота,

Кто эти стены высокие создал вокруг тебя?

Как же сумел ты вознестись так высоко над землёй,

Видимый со всех сторон, как с земли, так и с моря?

Кто сотворил твои источники сладкой кристальной воды,

Лужайки и долины, мысы и лощины?

Нигде в мире не найдёшь ни более обширного пространства,

Ни более величественного города, кроме, конечно, Константинополя.

О, чудо из чудес! Меня изумляет твоё совершенство!».

Они помолчали. Потом Александр спросил:

– Ты с кем-нибудь познакомилась?

– Не только познакомилась, но и подружилась с Арих Алмасунтой, по-христиански Аллой.

– Знаю Алмасунту. Она дальняя родственница Теодорика. Когда я служил у него оруженосцем, то иногда видел Арих среди гостей. Но тогда она была ещё совсем девчонкой.

– Сейчас Арих уже взрослая. Я пригласила её посидеть с нами как-нибудь вечером, если ты не возражаешь.

– Разве я могу тебе возражать? Она замужем?