Александр задумался. Он смотрел в окно, где солнце уже закатилось за край моря. Половина неба была залита кровью. Кровь сочилась по стенам, стекала к мраморным плитам пола, лежала на коленях Александра. Кровь, кровь, много-много крови! Неужели, вся его жизнь – лишь пролитие крови, и никогда этому не будет конца?

– Завтра я собираюсь отправиться на галере в Каффу. На обратном пути загляну в Солхат. Побудь за меня. Теодорик пусть занимается подготовкой вооружённых сил, а Георгий подготовкой городских стен и всего города к осаде,– сказал Александр и пошёл к себе.

Солнце село. В комнате князя ждала София. Поужинали вдвоём, рано легли спать.

Утром Александр попрощался с Софией и под охраной отобранных Теодориком вестиаритов выехал в Каламиту, где его уже ждала подготовленная галера.

Прозвучала команда: «вёсла на воду!». Галера вышла из Большой Херсонской бухты, на берегах которой стояли гарнизоны феодоритов. Когда-то все берега заливы были покрыты густыми лесами, но огромный город Херсон сжёг эти леса в топках печей, вырубил для мачт и корпусов кораблей, а потом херсонцы распахали земли, засадили их виноградниками. Но погиб Херсон, засохли без ухода виноградники, и лишь кое-где на обезлюдевших безлесных берегах ещё зеленел виноград и стояли низкие, сложенные из необработанного камня хижины виноградарей и рыбаков.

Юго-западный ветер наполнил паруса. Когда солнце уже клонилось к Западу, впереди в распадке крутых гор показалась Ялта. Ночью плыть вдоль берега было опасно, и заночевали на рейде Ялты.

Утром галера поплыла дальше мимо малых рыбацких посёлков с редкими оборонительными башнями на холмах. Наконец, впереди, на высокой горе показались стены генуэзской крепости Сольдаи. Её цитадель нависала над крутым обрывом.

Александр смотрел на крепость и думал о судьбе древнего торгового города, руины которого лежали вдоль широкой лунообразной бухты. В разные времена здесь жили сугды – аланы, при которых город назывался Сугдеей, русские готы, при которых город носил название Сурож. Этот город был центром торговли всего моря Сурожского - Русского. Тавры уничтожили город. Он превратился в деревню, но и тогда там останавливались русские купцы. А море стало греческим Понтом Эвксинским. При хазарах здесь находилась резиденция хазарского наместника - тархана. Генуэзцы, захватив город и вытеснив венецианцев, возвели крепость на месте древней русской крепости, но вернуть былое величие Сурожу, в котором когда-то насчитывалось свыше ста церковных храмов, не смогли. Место Сурожа заняла Каффа.

Вечерело, когда перед глазами Александра раскинулся обширный порт, в котором, словно обнажённый бурей лес, торчали мачты судов со всего мира. Двухмачтовые когги, трёхмачтовые двухпалубные каракки, новые быстроходные трёхмачтовые каравеллы, доски обшивки которых пригонялись вплотную по способу «карвель», а не внахлёст, как обычно, стояли рядами, словно телеги на рынке.

Вдоль побережья лежал опоясанный стеной город. Сверкали купола множества храмов. Из порта длинной цепочкой тянулись суда. Отплыв от порта на достаточное расстояние, они убирали вёсла, ставили паруса, и, подгоняемые ветром, рассыпались в разные стороны. Одни брали курс на венецианскую Тану, расположенную в устье Дона, другие уходили вдоль побережья Готфии на Мокастро, третьи – в открытое море по направлению к Турции.

– Бегут купцы из Каффы, чуют крысы несчастье,– сказал капитан.

Галера с флагом Феодоро на реях прошла мимо ворот дока – широкого арочного проёма в куртине морского фасада внешней крепости, примыкающего на линии уреза к башне Джустиниани – угловому оборонительному сооружению Цитадели.

Ворота дока были открыты, и по рукотворному каналу с облицованными камнем берегами, как раз выходила новая спущенная на воду фуста. В боковых пилонах ворот были прорезаны щелевидные бойницы, обращённые как внутрь канала, так и к морскому фронту.

Пришвартовались к длинному правительственному причалу. Скоро от консула прибыл человек вместе с послом Феодоро, дальним родственником Гаврасов.

По деревянным трапам свели вниз коней. Александр в сопровождении собственного посла и генуэзца отправился на встречу с правительством колонии.

Въехав в цитадель через высокие ворота, всадники миновали торговую площадь, красивый латинский храм святой Агнессы, ратушу, и подъехали к дворцу консулов.

У входа их поджидал сам Антониотто Кабелла. После тёплых приветствий консул проводил Александра в широкий зал, где представил ему высших чиновников Каффы.

Там были: ближайшие помощники консула масары – финансисты Оберто Скварчиафико и Франческо Фиески, главный чиновник по делам Кампании Николо Торрилья, член совета по управлению колонией Григорио Россо, чиновник фактории Барталомео-ди-Сант-Амброджио и другие, имена которых Александр не запомнил.

Когда церемония встречи окончилась, консул пригласил всех за длинный стол, на поверхности которого из древесины различных пород и цветов, была искусно выложена панорама города Каффы и цитадели, покрытая бесцветным лаком.

В дальнем углу тёмного зала стояла машина для пыток.

Антониотто Кабелла поздравил Александра с вокняжением, вспомнил, как Александр ещё мальчишкой вместе с отцом посещал Каффу после первого нападения турок на город. Консул сказал:

– Мы, каффинцы, высоко ценим дружбу с князьями Пангопа, надеемся на взаимную помощь и поддержку в связи с дурными сведениями, поступающими из Оттоманской Порты. Я хочу, чтобы князь и все присутствующие выслушали ещё одного нашего осведомителя, который только вчера прибыл из Синопа.