На его почту пришло письмо от профессора, к письму были приложены файлы. Он открыл их и погрузился в чтение. Конструкция автомата была несложной, хотя что-то в дизайне оружия заставило его насторожиться. Он никак не мог понять логики инженеров, проектировавших машинку, как будто изначально она предназначалась для совсем иных задач, но потом ее наспех переделали под одно из множества приложений. И получился плазменный пистолет-пулемет. А мог получиться… Что, что могло бы получиться еще? Ну, автоген — это понятно, в сущности, ничего и менять-то не надо, достаточно обновить прошивку и активировать скрытые настройки через инженерное меню. Точно так же естественными были приложения в виде фонарика, лазерного дальномера, хирургического скальпеля, противотанковой пушки — это все понятно. Однако общая концепция предполагала нечто большее, чего проектировщики данного конкретного образца тщательно избегали, но до конца скрыть так и не смогли.

Иван постарался не думать об этом и сконцентрировался на том приложении, которое, возможно, спасет жизнь будущего тестя и его друзей. Трудно, конечно, без испытаний гарантировать результат, но если держаться средних значений в рабочих параметрах, не гонясь за максимальной эффективностью или экономичностью, то, вроде бы, особых проблем возникнуть не должно. Он внес последние изменения и отправил исходники на компиляцию. По черному экрану монитора побежали зеленые строчки — миллионы знаков в минуту. Процесс должен был быть небыстрым, даже на его разогнанном компьютере на пчелиных процессорах — ему нравились альтернативные решения, когда на рынке господствовали дешевые и экономичные процессоры на основе нервной системы муравьев, он работал исключительно с пчелами.

Даша закончила уборку на кухне и села к нему на колени, обняв его и прижав его голову к себе. Он вдохнул ее запах, запах любимой женщины. Как это могло случиться, что он так долго был один, и вдруг все внезапно изменилось, и он уже вместе с самой красивой девушкой во Вселенной?

— Ты выйдешь за меня замуж, Даша?

— Конечно, дурачок, я выйду за тебя.

Глаза у Ивана наполнились влагой. Нет, это не слезы, думал он, или все-таки слезы, но особенные — слезы благодарения, жертва благодарности от сердца. Путник прошел через пустыню и обрел кров.

Гудение компьютера стало тише — новая прошивка была готова.

— Извини, киса, — сказал Иван. — Мне надо позвонить… Отцу.

— Звони давай, — ответила Даша, вставая с его колен. — Я пока ужин приготовлю.

Иван набрал номер Фиделя. Телефон долго не отвечал, но потом в трубке щелкнуло и связь установилась.

— Иван, я сейчас не могу говорить, — прокричал Фидель сквозь автоматные очереди и вопли каких-то монстров. — Перезвоню позже. Получай! Ах, ты мразь…

И отключился.

У Ивана мурашки побежали по спине — пока он тут прохлаждается, люди с оружием в руках умирают за него и таких, как он.

ФИДЕЛЬ:

Мы продвигаемся по пандусу вниз, в направлении гаража. Пока что нам попалась парочка гастов. Выглядели они необычно — кожа очень бледная и на вид какая-то скользкая. И еще они шипели, завидев нас. Два патрона в глоке расчистили нам дорогу.

— Не отставай, девочка, — попросил я. — Держись рядом. Не нравится мне это место.

Ведьмочка шла с УЗИ, я взял с собой укороченный калаш. Свет снаружи сюда практически не проникал, и я включил подствольный тактический фонарик. Моя соратница свой фонарик держала в левой руке.

Мы были уже почти внизу, когда что-то заставило меня насторожиться — то ли неясная тень, промелькнувшая темноте, то ли странный звук из-за угла. Когда нервы напряжены, стоит доверять своей интуиции.

Я поднял руку и остановился. Потом убрал глок в кобуру и передернул затвор калаша. Они хотят поиграть с нами в прятки? Хорошо, пусть будет рок-н-ролл. Я делаю знак своей подруге, чтобы берегла глаза, и бросаю в черный проем входа в подвал термитную гранату. Все вокруг озаряется мертвенно-слепящим светом, который проникает даже через закрытые веки, а потом приходит жаркая волна от вспышки.

— Вперед! — командую я и бросаюсь вниз. Наши фонари выхватывают из темноты десятки бледно-желтых гастов, корчащихся на бетонном полу, с выжженными глазами. Несколько обугленных тел валяются неподалеку от черного пятна, оставшегося от термитной вспышки. Я открываю одиночный огонь, стараясь не расходовать больше одного патрона на одну тварь. Ведьмочка работает коротким самурайским мечем, похожая на беспощадную фурию, она прокладывает себе дорогу сквозь ряды этих обсосов, и отрубленные конечности и головы устилают ее кровавый путь.

Нас охватывает азарт, но тут главное не терять голову и сохранять пути отхода свободными. И кроме того не упускать из виду цель всего этого побоища.

— Ведьмочка, ты видишь — бам! бам! — тут машины?

Моя сладкая девочка сносит башку с выжженными глазницами очередному гасту-неудачнику:

— Да. В углу справа стоит «Мустанг», восьмидесятые года выпуска.

Очередная рука, отрезанная по локоть, шмякается в лужи крови. Пальцы еще шевелятся, вместо ногтей на них растут когти.