– Заткнись! – оборвал его Бельфеддор. – У тебя все мысли только об одном, похотливая скотина.

– При чем тут я?! – свирепо огрызнулся демон. – Девчонка сама жаждет быть обласканной!

– Очень сомневаюсь, что она пришла за этим.

– Чего ты хочешь, девушка? – спросил Бельфеддор.

– Скажи, нам действительно угрожает опасность?

– Разве ты этого еще не поняла? Все чернокожие племена покидают джунгли и уходят к побережью. Часто ли такое бывало прежде?

Девушка тяжело вздохнула и присела на краешек Широкой скамьи.

– Да, наверное, ты прав, – согласилась она. – Ты воин, капитан Бельфеддор, ты привык к походам, а мы всего лишь мирные жители… Если бы ты знал, как тяжело покидать родные края, родной дом…

– Мне это известно, – глухо произнес Бельфеддор.

– Никогда не понимал эту вашу привязанность к одному месту, – проворчал демон. – Вы способны всю жизнь провести в какой-нибудь усадьбе и никогда не узнать, что творится за ее стенами, а если и отправляетесь куда-нибудь, начинаете тосковать по дому, где родились.

– Просто у демонов нет родины, – отозвался Бельфеддор.

– Не все согласятся покинуть эти места, – заметила девушка.

– Вам придется это сделать, – ответил Бельфеддор. – Тебе тоже придется уйти, Астея. Советую собрать в дорогу все необходимое.

– Я поступлю так, как велит мне дед, – просто сказала девушка. – Сейчас он созвал именитых граждан города на совет в доме собраний. Как они решат, так и будет.

– И все же советую тебе собраться, – повторил Бельфеддор. – Поверь моему слову, девочка, что бы ни решили ваши горожане, здесь не останется никто.

Девушка кивнула, поднялась и направилась к выходу, затем обернулась, взглянула на Бельфеддора и тихо сказала:

– Я верю тебе, капитан Бельфеддор. И доверяю тебе.

– Приятно слышать, – усмехнулся демон. – К сожалению, девочка, капитан Бельфеддор слишком туп, чтобы воспользоваться твоей доверчивостью.

Астея покинула террасу, а Бельфеддор тихо произнес:

– Можешь ты хоть ненадолго унять свою похоть?

– Я только этим и занимаюсь последние семь лет, – сварливо отозвался демон.

– Лучше скажи, что ты думаешь о том задании, которое поручил нам верховный жрец в Токкато?

– Ничего. Пока рано ломать голову. Когда доберемся до острова, тогда и будем думать.

– Для начала надо добраться хотя бы до крепости. Ты чувствуешь Тень? Как далеко она от нас?

– Не очень. Если завтра не уберемся отсюда, она нас накроет. Так что лучше поторопиться. Передовые отряды акатанов и других племен, подвластных Тени, уже впереди нас по флангам, а основная армада прямо за нами.

– Значит, не будем задерживаться, – произнес Бельфеддор.

Вскоре вернулись Верлан, Гиссерий и Кронго и доложили, что отряд готов выступить. Вожди племен также подготовили свои отряды к походу.

Ранним утром, едва только начала рассеиваться ночная мгла, Бельфеддор выехал на площадь верхом на своем вороном гиппарионе в сопровождении Кальматтеса. Рядом следовали пешие воины-оборотни и Кетанга.

На площади выстроился весь отряд Бельфеддора в полсотни всадников и сотню пехотинцев. Чуть поодаль ждали выступления чернокожие воины во главе со своими вождями общим числом не менее тысячи. Вожди сменили свои одежды на кожаные доспехи, их лица покрывала боевая раскраска.

– Мы готовы выступить, капитан, – доложил Верлан. – Воины племен последуют за нами.

– Где поселенцы? – спросил Бельфеддор.

– Вот они, – кивком указал Верлан.

К всадникам приблизился Тессеннес в сопровождении Киоттоса и нескольких именитых поселенцев. Судя по их виду, они совсем не собирались присоединяться к войску.

– Что это значит? – сурово спросил Бельфеддор. – Я приказал вам приготовиться к выходу.

– Кто ты такой, чтобы приказывать нам?! – запальчиво выкрикнул Киоттос.

Тессеннес жестом остановил своего внука.

– Прости, капитан Бельфеддор, но мы остаемся, – произнес старик. – Мы не можем покинуть свою землю. Наши предки основали это поселение сотню лет назад, отвоевали землю у враждебных джунглей, здесь их могилы. У нас больше нет ничего. Мы остаемся здесь и будем защищать свои дома.

– Этого следовало ожидать, – со злобой заметил демон. – Глупые людишки, вы всегда цепляетесь за свое добро, готовы умереть, но никому не уступить нажитого барахла.