Шрифт:
Пришлось звать одного из арабов-пращников в качестве переводчика.
Алексея интересовал только один вопрос:
– Кто в нашем лагере приносит вам сведения?
– Не знаю! – захваченный молодой мужчина держался вызывающе и злобно сверкал глазами.
– Ты из города?
– А хоть бы и так!
– Завтра утром воины приведут сюда твою семью. У тебя есть мать, отец, братья и сестры?
– Есть, – воинственный пыл араба сразу угас.
– Я отдам твоих сестёр на потеху моим солдатам – они давно не встречались с женщинами. А со всех мужчин семьи прикажу заживо содрать кожу.
– Пусть лучше я умру! – закричал араб.
Алексей не был настолько жесток, чтобы на самом деле растерзать семью пленного. К тому же, если об этом узнают в городе, будут волнения и друзей у византийцев не прибавится. Но говорил Алексей спокойно и на полном серьёзе.
– Нет, ты не умрёшь. Но ты будешь смотреть на мучения своих близких и на то, как мои солдаты насилуют твоих сестёр. А потом мы тебя отпустим. Живи с тяжким грузом в душе всю свою жалкую жизнь.
– Ты так не поступишь, это подло!
– А кто мне помешает это исполнить? К тому же ты сам был среди напавших ночью на лагерь. Честные воины не бьют ножом спящего, а выходят на бой днём, лицом к лицу с врагом. Но и это ещё не всё! Я отпущу тебя – это правда. Но я распущу слух, что ты всех предал. Тебя убьют твои же товарищи, а род твой будет проклят до скончания дней.
В глазах араба промелькнуло отчаяние. Он думал, старался найти выход из опасной и щекотливой ситуации, но не находил.
– Ладно, можешь убить меня, но не трогай мою семью и пощади моё честное имя. Предатель служит у вас и…
Араб не успел договорить. Пращник из наёмных арабов, вызванный в качестве переводчика, вскочил, выхватил из ножен кинжал и вонзил его в грудь пленному.
На мгновение все замерли от неожиданности и шока, а пращник, воспользовавшись этим, выскочил из комнаты.
Только далеко уйти он не успел. Один из пращников, стоявший перед штабным домиком, услышав крик и увидев убегающего, выхватил из-за пояса петлю, раскрутил её и пустил камень в сородича. Тот рухнул с разбитой головой на глазах у выбежавшего Алексея и декарха.
– Чёрт! – выругался Алексей. Пленный убит, пращник-переводчик – тоже. Но он точно был предателем, а собаке – собачья смерть. Но теперь не узнать, кто «стуканул». А впрочем – ведь он видел, пусть недолго и сбоку, лицо араба, который слышал их разговор с декархом.
– Выстроить всех воинов-арабов!
Через десять минут полтора десятка арабов стояли перед ним в шеренге. Пока они собирались, Алексей вызвал лучников.
– Будьте наготове. Как только кто-либо попробует убежать, или я сам на кого-то укажу – стрелять на поражение сразу, без раздумий.
Лагерь был похож на растревоженный улей. К штабному домику подошли арабы, потом лучники, вдоль стен ходили усиленные вдвое против обычного караулы, везде горели факелы.
Алексей подозвал к себе декарха, с которым вёл разговор в присутствии араба:
– Ты запомнил лицо того араба, который нас слушал?
– Смутно. Для меня они все на одно лицо – чёрные глаза, чёрные бороды…
– Пойдём, попробуем опознать.
Пращники не понимали, зачем их построили, косились на тело убитого сородича.
Алексей прошёл вдоль строя, всматриваясь в лица наёмников. Вроде нет похожего. Повернулся к десятнику, но тот тоже развёл руками.
Алексей прошёлся второй раз и остановился напротив декарха пращников:
– Скажи, у тебя все люди построены?
– Один убит – вот он. А ещё один, Саид, отпросился после обеда – отец тяжело заболел.
– Ясно.
Скорее всего отпросившийся и был тем пращником, который подслушивал. Узнав о происшедших в лагере событиях, он не вернётся, а попытается сбежать из города.
– Декарх, ты знаешь, где он живёт?
– Да, рядом с базаром.
– Приведи его сюда.
– Сейчас? – удивился декарх.
– Ты плохо слышишь? Если его не будет здесь к утру, декархом будет другой.
Выбрав среди своих гоплитов трёх воинов, декарх ушёл с ними в город.
– Выкиньте за стены убитых! – распорядился Алексей.
– И этого? – указал на труп пращника декарх.
– Он такой же враг, как и другие. Пусть их тела сожрут ночью шакалы или гиены. Он хуже врага – он предатель.