– Не мне тебя учить, Острис. Но племенные царьки, получив золото, притихнут только на время. Сила – единственная вещь, которую они уважают. Пусти им кровь, разгроми их армию – будут бояться. А раз откупаешься, стало быть – слаб. И они будут нападать на тебя снова и снова, требуя каждый раз всё больше и больше золота.

Острис удивлённо уставился на Алексея:

– Я воюю в этих краях давно, но только совсем недавно понял эту истину. Пытался втолковать её Аспару и даже самому Флавию Маркиану – не слушают! А ты не прост, парень! И голова у тебя не кентарха. С такими мозгами как минимум трибуном быть надо.

Алексей лишь пожал плечами. Не надо быть мудрецом, чтобы понять простые вещи.

На пятый день Алексей перебрался в свою комнату в офицерском доме. Ему было неудобно стеснять Остриса, да и окреп он.

Когда он вышел на построение, гоплиты его кентархии встретили его криками «Салют!» и стуком мечей о щиты. Это был даже не стук, а оглушительный грохот.

Алексей не ожидал такой встречи – всё-таки у него не было в сотне таких товарищей, как Актит.

А после службы к нему заявились кентархи хилиархии – со своим вином и закусками.

– Давай, Алексей, рассказывай.

– О чём?

– Не скромничай. Гоплит, что стоял на охране у дверей дома Остриса, таких небылиц рассказал, что не знаешь – верить или нет. Вроде бы ты после укуса змеёй командира мечом изрубил, кровь его выпил, и Острис воскрес. А ты ведь и в самом деле жил у него четыре дня. И мёртвую змею лекарь Овидий видел. Похоже, не врёт гоплит.

– Сказки, небылицы всё! Гоплит был пьян или наврал со страху.

– Вот и расскажи, как на самом деле было? – Алексей видел в глазах командиров неподдельный интерес.

– Только сначала промочим вином глотки, – сказал кентарх первой кентархии Костис.

Быстро разлив вино по кружкам, выпили за здоровье Остриса, и Алексей рассказал, как всё было на самом деле.

В комнате наступила тишина.

– Нет, я бы не решился, – сказал кентарх Николас. – Смерть в бою – геройская, как и подобает воину. А умереть в мучениях от укуса мерзкой ползучей твари?

Выпили за Алексея.

– А ты не колдун, случаем? Или шаман? – поинтересовался Тат. – Ты ведь единственный из нас варвар. Впрочем, Острис – тоже.

– Хотите – любого заколдую? – пошутил Алексей.

– А попробуй! – выкрикнул самый молодой кентарх Стратус.

Алексей решил просто подурачиться. Он немного помахал руками, потом начал загробным голосом, каким говорили гипнотизёры, внушать Стратусу:

– Твоя голова становится тяжёлой, по телу разливается тепло…

Видел он по телевизору эти дурные передачи.

Кентархи притихли, замолчали. Им было интересно и страшно одновременно, по коже побежали мурашки, а Алексей продолжал. Дурить так дурить, хоть посмеются потом.

– Твои губы немеют. Они слиплись, и ты не сможешь их разлепить, пока я не разрешу.

Тишина в маленькой комнате была гробовая.

Алексей уже хотел рассмеяться, но в это время Стратус сделал страдальческое лицо и замычал. То ли он был от природы внушаем, то ли что-то совпало, но рта он открыть не мог, как ни пытался.

Офицеры разом отодвинулись от Алексея, и вокруг него образовалась пустота.

– Ну вот, а мы гоплиту не верили! Я его за враньё даже в караул поставил!

На Алексея смотрели с опаской. Вроде был кентарх, как все, – и вдруг чудеса показывать начал. А с виду варвар неотёсанный. Впрочем, кто их знает, этих варваров?

Стратус же продолжал мычать, показывая пальцем на рот.

Алексей покрылся холодным потом: а вдруг назад не получится? В смысле – открыть кентарху рот? Он снова замахал руками и начал монотонно бубнить:

– Веки твои, Стратус, тяжелеют, тебя тянет в сон. Открой рот, зевни.

Стратус и в самом деле с облегчением зевнул.

Офицеры дружно ахнули.

– В твоём теле наступает лёгкость, веки открываются. Ты чувствуешь себя легко и спокойно, рот твой открывается свободно. На счёт «один» ты проснёшься! Три, два, один!

Стратус открыл глаза и несколько раз открыл и закрыл рот. Кентархи заглядывали ему туда, как будто могли увидеть нечто необычное.

– Алексей, сила в тебе чудная, только ты так больше не делай, – с дрожью в голосе после увиденного сказал Тат. Он и сам был уже не рад, что спросил Алексея о колдовстве.