Евгений, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает о событиях 18-19 февраля следующее: «Водомет дернулся, но потом опять подъехал, и был выстрел первый у нас. Ушел парень, впереди стоял, ранение боевое в кисть, возле кисти. Второй, Андрей, который у нас погиб парень, ему попали в грудную клетку. Чуть правее брони, в правую сторону груди. Я видел дырку, мы снимали с него бронежилет, когда командир роты наш пытался откачать его; думали, что сможем что-то сделать. Я прикрывал щитом над ними, пока они откачивали его, но результата не давало; потом все понесли его к „скорой помощи". По возврату, пока назад шел, две минуты, может быть, максимум, я спускаюсь, скончался еще один парень с Евпатории, евпаторийского взвода, с пулевым ранением уже в плечо. На Грушевского шли, киевский „Беркут", еще кто не помню, с нами просто спускался Севастополь. У них ребят тоже не помню, сколько за первый заход, у нас трое, у них двое погибших за первый же раз, когда подошли, около четырех раненых, тоже пулевые. Наутро нас осталось 16 человек от первой роты. Из 27 человек очень много раненых было. Все ранения — у кого 9 миллиметров, до сих пор вытащить пулю не могут, будут вытаскивать, у остальных 12-го калибра, 5,45 миллиметра тоже были, то есть от автомата».

Другой сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут» рассказывает: «В нас летели бутылки горючие, пацаны загорались, как факелы».

Виктор, подразделение милиции специального назначения «Беркут»: «Даже при сносе памятника Ленину, там черниговский „Беркут" был — порядка 20-25 человек. Там их покалечили безбожно. Представляете, 20-25 человек против тысячи, они активные действия не вели, только защищались. Там их просто ломали безбожно, избиение было страшное. Куча поломанных, и травмы позвоночника».

Максим, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут»: „У меня перед лицом взорвалась шумовая граната, и меня начали... За щит тянули, я отдаю щит, а у них были обычные длинные палки, как черенок от лопаты. Вот этими черенками мне руку поломали.

Бог уберег меня. Смотрю, справа, слева падают пацаны, у нас там ребята такие здоровые. Допустим, ты его ударишь, в шутку, а ему не больно. А тут я смотрю, он начинает тупо прыгать на ноге, ему, оказывается, попал в ногу жакан, на кабана пуля такая. Попала ему в ногу, пробила броню, защиту на ноге. Справа от меня упал пацанчик, он был в противогазе, они там еще газ какой-то использовали, он задыхается в противогазе. Я ему скинул противогаз, он говорит — живот; я смотрю: бушлат порван. Я снимаю броню, у него приблизительно 9-миллиметровая пуля в животе была. То есть это не осколок был, они же там еще гранаты бросали свои, это была чисто 9-миллиметровая пуля, и там не дробь с охотничьего ружья».

Андрей, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут»: «Диагноз у меня: черепно-мозговая закрытая травма, сотрясение мозга, сломанный нос, две колото-режущих раны, повреждение конечности, травма колена, и травили газом, глаза у меня капали, лицо потом шелушилось еще неделю, наверное, после такого отравления газом. Сейчас у меня глаз видит на 65 процентов, а раньше у меня зрение 100 процентов было. Я сначала думал, что мне совсем плохо придется, там, оказывается, не шило было, тоньше что-то, заточка такая. Они специально натренированные казачки, чтобы я далеко не смог уйти, два удара мне в ногу в мышцу сделали по пять сантиметров глубиной, доктор мерил. Ничего серьезного, просто немного мышцы повредили, как тормоза, забиты они. Идти не можешь, плохо даже идти не можешь. Меня спасло то, что я в броне был, у меня там три дырки в спине было».

Интересно отметить, что на протяжении практически всего Майдана большинство официальных лиц и средств массовой информации западных стран предпочитало говорить о «мирных демонстрантах».

Например, Wall Street Journal цитировал вице-президента США Джо Байдена, который даже в конце января 2014 года призывал к «осмысленному выполнению законных требований мирных демонстрантов» [63] .

Коснувшись вооружения, боевой экипировки, тактики действий и ранений, увечий и травм, которые нанесли правоохранителям активисты-боевики Евромайдана, не может не возникнуть вопрос о наличии или отсутствии факта непосредственного руководства ими со стороны политических лидеров Майдана.

Имеющиеся данные — свидетельства очевидцев, собственные заявления и интервью политического руководства Евромайдана, их выступления с его сцены — позволяют сделать однозначный вывод: нарушения законов Украины, покушения и нападения на представителей правоохранительных органов, захваты административных зданий и другие противоправные действия активистов-боевиков производились по непосредственным призывам, под общим руководством и поддержке политического руководства Майдана, большинство из которых были действующие народные депутаты Верховной рады Украины — руководство и представители партий «Батькивщина», УДАР и «Свобода».

Например, члены партии и народные депутаты от «Свободы» лично осуществляли захват Дома союзов Федерации профессиональных союзов Украины, а лидер лично призывал создать в захваченном здании штаб [64] .

Андрей Парубий — один из двух основных руководителей активи-стов-боевиков Майдана, лидер «Самообороны Майдана», неоднократно настаивал на том, что именно он является координатором ее деятельности: «„Самооборона Майдана" является внепартийной структурой, деятельность которой координируются Штабом национального сопротивления. Она возникла еще 30 ноября 2013 как инициатива самого Майдана, а не отдельных политических партий. С самого начала я координировал ее деятельность» [65] .

Напомним читателю, что при этом Андрей Парубий являлся не только руководителем «Самообороны Майдана», но и представителем партии Арсения Яценюка «Фронт Перемен», которая затем объединилась с «Батькивщиной». Интересно отметить, что в 1991 году именно Андрей Парубий вместе с Олегом Тягнибоком стал одним из основателей Соци-ал-национальной партии Украины, позднее переименованной в партию «Свобода». А с 1996 года он стал руководителем организации «Патриот Украины», вошедшей в «Правый сектор».