Анатолий, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут»: «Мы идем, передними щитами накрылись, дошли до этого парапета, до Майдана идти еще метров сто. Мы просто подошли, с правой стороны встали, все. И начали у нас ребята падать. У нас один упал, потом второй, третий, потом друг мой, тоже товарищ. У него оказалось сквозное ранение, ему прострелили вообще руку. Вот этих товарищей вообще, у него в руку попало, так прострелили, что у него в руке куска кости нет. И ее просто выбило. Нашему сотруднику прострелили руку насквозь».

Всеволод, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут»: «Но уже в 11 часов у нас был человек, которого первого убили. Вот с Евпатории. Мы предполагали, что его тяжело ранили, но мы еще не знали, что его убили. Но в 12 часов уже были организованы сводные отряды, и было принято решение, что надо оттеснять людей от баррикад, хотя они уже там разожгли костры, в 12 часов был штурм. Я просто ужаснулся, у меня по сравнению с остальными просто царапина, у меня сломанный палец, открытый перелом, у меня что-то оторвалось, я просто даже не понял что.

Произошел взрыв, встать на ноги не мог, нечем было дышать, противогаз буквально через час, ну там фильтрующие элементы, он просто уже все, не работал, даже не вдохнуть было. Я упал, меня ранили в руку, и начал я пробираться к „скорой", после чего меня отвезли в больницу».

Андрей, полк специального назначения «Тигр», о своем ранении говорит: «Огнестрельное ранение в правое плечо, полученное во время выполнения задания 18 февраля внизу, ул. Институтская, около Майдана. Свинцовая картечь».

Богдан, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут»: «Я получил хорошее такое, сильное отравление, у меня потом и рвота была от этого. Из-за тех покрышек, которые жгли, дым шел в нашу сторону. Наверное, этим дымом надышался, плюс их гранатами с газом, которые они кидали. Потом поднимался буквально на второй этаж, задыхался, не мог дальше идти. Приходилось минуты две-три постоять, чтобы просто отдышаться. Мои какие-то травмы, по сравнению с остальными ребятами, мелочь, если честно. Коллеге с моей роты оторвало руку взрывом. Скорее всего, это была боевая граната. Опять же, его в тяжелом состоянии доставили до кареты „скорой помощи", была вырвана полностью рука, торчал сустав, то есть так вот».

Виталий, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», на вопрос о количестве пострадавших в их подразделении отвечает: «Один «груз 200", и со мной лежало три человека, а еще ребята, которые находятся дома с осколками, и помимо них человека три-че-тыре с дробью в ногах, с осколочками. Человек семь пострадало, где-то так. Были случаи, когда я лежал в больнице, доставали из ребят пули, выпущенные из охотничьего оружия, только там такая пуля, она идет и начинает дробить до мяса. А еще ранее, когда был штурм 19 января, там тоже ребята уехали и с колотыми ранами, и с ножевыми. Разбитые носы, переломанные руки, ноги, ребра».

Относительно собственных ранений он говорит: «Две пули в руку из ПМ, это были мягкие ткани, поэтому в руку сразу не почувствовал и пошел с простреленной рукой в бой. Там уже не прошел и двух метров, и мне раздробили малую берцовую кость, ниже колена. И еще, если это интересно, одна пуля у меня застряла в телефоне, пробила щит, пробила бронежилет и застряла в телефоне. Я ее так и не нашел, она где-то в одежде, на рентгене было видно».

Всеволод, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает о событиях 18 января 2014 года следующее: «Нам дали команду, мы начали их разгонять, и уже тогда у нас появились люди с огнестрельными ранениями, уже днем у нас был человек ранен, ему две ноги прострелили насквозь из мелкокалиберного оружия».

Относительно стрельбы снайперов он говорит: «Мы накрылись щитами и шли, тупо шли вперед, вперед. Попадали, падали, люди относили их, уводили. Кто мог сам идти, уходил. Паренька у нас убило, царство ему небесное, у него попадание, над грудной пластиной бронежилета пролетела пуля. В сердце, в верхнее основание сердца. И там уже 7,62 калибр был, потому что щит смотрели, там точка под калибр подходит. Прямо в центр. То есть прицельно целились в центр щита, и вот так вот случилось. Может быть, если бы чуть ближе прошла, остановилась бы на бронежилете, а так прямо в сердце ему попала. То есть вот такая ситуация. Потом принесли контрактника, на моих глазах двух пареньков принесли. Одному в спину, в позвоночник попала пуля, тоже 7,62 калибр. Поэтому это, скорее всего, карабин Симонова. Они легкодоступны, я знаю, что многие охотники себе их покупают, на них разрешение можно сделать. Я думаю, что это были карабины».

Анатолий, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает: «Одного моего подстрелили из 9-миллиметрового, вроде бы как форт, ПМ или форт. Доктор сказал, что это не ПМ, то есть, скорее всего, это был форт 9 миллиметров. Второго подстрелили с нарезного, пуля острая, больше всего похоже, что карабин, потому что легкие прошило насквозь, сверху вниз. В одного человека стреляли, он стоял от него справа, где-то с крыши, потому что пуля вошла над сердцем, а вышла под лопаткой. А в другого стреляли снизу. Он был на крыше, снимал людей, которые кидали смеси вниз, по нам. И кто-то снизу по нему из пистолета стрелял. Попал, тоже ранил. Потом из чего-то убили второго моего бойца, третьего не убили, я не знаю, в голову было ранение. Он умер там сразу, в „скорой" сразу и умер. То ли из пистолета, то ли из карабина, я сказать не могу, все ушло. Большинство ранений — это труп, и пуля там на кабана, то есть так было заряжено. Я сам лежал в госпитале. Меня прибили камнями. Ребята утащили. У всех остальных моих ребят большинство ранений, которые касаются гладкоствольного, обрезов».