Шрифт:
«Бросание бутылок — это же провокаторы, провокаторы. Вы знаете, сколько готовится провокаторов? Вы же понимаете, что это есть. Есть какие-то радикальные партии. Есть? Есть, которые радикально настроены. Против меня, против вас. Я их не знаю, потому что я с ними не общалась. Я только вижу то, что и вы видите. Пусть все правильно делают. Неправильно делают — обижают народ» [86] ;
«Ну, а как стоять просто, чтобы всех нас били? Мы противостояние ведем с декабря месяца. Власть нам показала: будете мирно протестовать — мы все равно вас разгоним.
86
86 Пенсионерка, сторонница Евромайдана, возраст около 60 лет.
А как защищаться? Какие есть способы мирные? Понимаете, они настолько цепляются за власть, что мирным способом невозможно. Я даже против по большому счету вступать в Евросоюз. Украина должна выбирать свой путь. Опять же, абсолютно никто из власти не говорил откровенно, что либо того, либо другого. Мы все были в неведении. И сейчас мы не хотим такого беззакония, судов нет как таковых, правоохранителей нет, ничего не делается, народ не защищен» [87] ;
«А можно в людей стрелять, они же тоже жгут? А кто начал? Кто сжег Дом профсоюзов? „Беркут". Он начал „коктейли" бросать, сам. Не выпускают, провоцируют, преграждают, получается заварушка такая. И кто виноват, получается — экстремисты, что ли? Власть поступает всегда как агрессор, она первой наступает, вот как я вижу ситуацию. Власть выступила как агрессор, первая применила силу. Когда дети вышли на демонстрацию, их побили, они мирно танцевали там. И журналистов. Так нельзя обращаться с такими вещами, которые люди хотят интеграцию к Европе, их побили жестко. Как посмотрят другие страны?» [88] ;
87
87 Мужчина, сторонник Евромайдана, возраст около 40 лет.
88
88 Мужчина, сторонник Евромайдана, возраст около 30 лет.
«Почему это сейчас происходит? Почему громят офисы Партии регионов? Потому что народ теряет терпение. Если бы просто отвели войска оттуда, и тогда я бы знал, что пройду около парламента, мне никто не прикроет дорогу» [89] ;
«В принципе, это нарушение, да. Но что делать, мы требуем изменений в стране, они не идут нам на уступки, хотя бы минимальные. Мы решаем здесь, если органы власти, судебные органы, исполнительные, не могут нам помочь в этом, потому что они не собираются этого делать, то будем их менять так, как мы можем» [90] ;
89
89 Мужчина, член „Самообороны Майдана", возраст 27 лет.
90
90 Мужчина, информационный центр „Самообороны Майдана", возраст 25 лет.
« Вы скажите, если люди к вам врываются в дом и начинают избивать и насиловать вашу семью? Вы будете идти на переговоры? Договариваться? Или вы будете идти на все возможности, для того чтобы устранить врага? Они же именно первые спровоцировали людей, потому что это им было выгодно» [91] .
Вне зависимости от возраста, пола и формы аргументации необходимо отметить, что абсолютное большинство оправдывали участников Евромайдана, считали возможным и даже полезным нарушение закона и насилие со стороны его участников.
91
91 Мужчина, «Правый сектор», возраст около 25 лет.
После антиконституционного переворота обе группы активистов-боевиков Евромайдана были вооружены автоматическим оружием, включая автоматы, пулеметы и гранатометы. Первая группа — «Самооборона Майдана» Андрея Парубия была легализована под названием «Национальная Гвардия» Украины. Вторая группа — «Правый сектор» — оформила себя в качестве политической партии.
Придя к власти в результате антиконституционного переворота, руководители Евромайдана вскоре без каких-либо колебаний отдали указ об использовании не только боевиков Майдана, но и вооруженных сил Украины по отношению к участникам акций протеста на востоке страны. Отметим и то, что и такие действия, приведшие к значительному количеству убитых и раненых, продолжали вызывать поддержку у сторонников Евромайдана. Более того, представитель партии „Свобода" — одной из партий — организаторов Евромайдана Ирина Фарион прямо призвала к расстрелам участников акций протеста: «Я бы действовала намного жестче. Я бы их просто стреляла. Враг господствует на нашей земле. О чем мы говорим? Его нужно было гнать отсюда еще с 1654 года. Поэтому сегодняшняя реакция абсолютно адекватна. Но меры должны быть намного жестче. Наши люди положили свои жизни. Поэтому эти существа заслуживают только одного — смерти».
Глава II. Евромайдан: политическим террор и нарушения прав человека
Меня начали заталкивать люди в масках из «Правого сектора»... ребро проломали, продырявили правое легкое. Пытали, иголки загоняли под ногти... Сказали, давай сейчас поедем, детей будем чирковать, будем по кусочку привозить тебе... Меня избивали, я там истекал кровью, потом дальше избивали, каждые два часа менялась группа. Я терял сознание, приходила их медпомощь, нашатырку давали... И продолжали дальше, дальше, дальше.
Политический оппонент Евромайдана, первый секретарь Львовского горкома КПУ, Ростислав Василько о том, как его пытали на Евромайдане
28.02.2014
Продолжающееся присутствие на Майдане лагеря, который является абсолютно мирным, не может рассматриваться в качестве проблемы. Кроме того, он стал туристической достопримечательностью.
Из Доклада ПАСЕ 9.04.2014
Я бы действовала Намного жестче. Я бы их просто стреляла ... эти существа заслуживают только одного — смерти.
Народный депутат от партии «Свобода» И. Фарион об участниках акций протеста на востоке Украины
08.04.2014
Согласно Резолюции 49/60 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1994 года, «преступные акты, направленные или рассчитанные на создание обстановки террора среди широкой общественности, группы лиц или конкретных лиц в политических целях, ни при каких обстоятельствах не могут быть оправданы, какими бы ни были соображения политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или любого другого характера, которые могут приводиться в их оправдание».