Тимур, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший травму руки [27] , отмечает высокую организацию действий боевиков: «Они действуют довольно слаженно. Там есть какие-то офицеры, руководители группы. Потому что видно, когда народ обычный — они как попало бегают. Они не соображают. А есть отдельные группы, которые строят „монолиты" щитами, которые передвигаются в составе группы, командой. Они увидели опасность — отступают. Подготовленные люди, не месяц готовилось, не два. Как я получил информацию, что они готовились чуть ли не за два года до этого. В разных местах. То, что видно налицо, это то, что люди подготовленные, сто процентов. Даже говорить нечего».

Другой сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший травму глаза [28] , уточняет: «Кто-то резко подал команду, они начали палками бить сразу, а с левой стороны ребята стояли в касках, масках, все экипированные. Они называют себя „Правый сектор". И они как по команде начали палками лупить, камнями забрасывать».

Об этом же говорит Денис, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший огнестрельное ранение [29] : «Была такая ситуация, все начали кричать, один руку поднял — хоп, тишина. Они все молчат, то есть они слушаются, у них есть руководители, главные, которые всем этим руководят. Он сказал, подает команду — они делают. Сказал — они все сделают. Не просто сами по себе, захотелось — покричал, постучал по трубе. Там все определено, все подготовлено, все по плану они действуют».

Александр, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший травму ребер [30] , также указывает на координацию действий боевиков: «Я вам так скажу, что кто-то руководил этим движением, кто-то координировал, потому что очень уж они действовали слаженно и профессионально. То есть по команде они делали. То коктейли они кидают — сразу в ряд коктейли летят, то кирпичи. То они выдергивали кого-то из наших, довольно профессионально это у них получалось, — десяток может подбежать и начать выдергивать. За щит хватают, кто щит не отпускал, тот и уходил туда».

О наличии командиров и слаженности действий боевиков говорит и сотрудник подразделения милиции «Беркут» Андрей, побывавший в плену и получивший ранения различной степени тяжести [31] : «Слаженно, по-любому. Они знали, куда бьют, как делать это. Слаженность была, когда мы вышли, они начали отходить, но потом. Вот откуда они могут знать, сколько нас пойдет потом? Если это просто толпа, то они бы посмотрели и не стали бы ничего делать. Атак мы вышли, а забежать обратно не успели. У них было слаженно, командиры у них были».

Другой сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», Ашот, выделяет общую координацию действий боевиков во время событий 18-19 февраля 2014 года: «Все руководилось со сцены, все команды оттуда. Все у них было хорошо организовано, видно, что ребята подготовленные, что давно готовились к этому. Команды подавались, если мы выйдем оттуда-то, то человек с микрофоном подавал команду—триста человек туда, там укрепляем баррикады, они отходят, там штурмуем и т. д. Все было очень слаженно, все у них командой, все слаженные были, то есть отходили они тоже не стадом, а все было слаженно».

Об аналогичных фактах свидетельствует Андрей, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший сквозное огнестрельное ранение грудной клетки и руки: «Все у них было спланировано, чувствовалось, что люди сплоченные. Это не просто массовые беспорядки, это хорошо подготовленные группы были.

У них была хорошая тактика. Организаторы все команды диктовали со сцены. Если они видели где-то слабое место, они начинали свои действия в этом направлении, они ездили с мегафоном. Если начинает подходить „Черепаха", либо мы прорывали кордон, они сразу со сцены подавали команду, что усиливать. Усиливать группу, усиливать свои ряды, вплоть до того, что девчонки там „коктейли Молотова" подносили, разливали. Пищу приносили, в общем, все было хорошо организовано. Все было слышно со сцены и было очень все подготовлено. Автоматы у них тоже были».

Кроме того, Евгений, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», указывает на использование технических средств для тактической координации действий боевиков: «У каждого, их человек десять-двадцать, гарнитура, они и направляют других против нас».

Об изменении тактики действий боевиков с течением времени рассказывает сотрудник внутренних войск МВД Украины Сергей, получивший огнестрельную рану ноги [32] : «Тактикау них со временем развивалась все больше и больше. Если изначально они подходили к „монолиту" по одному-два человека, забрасывали и били палками, цепями, то потом они также стали использовать построение типа „монолит", закрывались щитами и из-под щитов забрасывали нас камнями, „коктейлями Молотова". Потом уже боевики из „Правого сектора" начали дергать за щиты, пытались прорваться. Однажды подошел мужчина к нашему старшему офицеру и говорит: „Если вы нас не пропускаете, то смотрите, что сейчас будет". Он уходит, и начинается дождь камней».

О деталях тактических действий боевиков рассказывает сотрудник подразделения милиции специального назначения „Беркут" Всеволод, получивший ранение руки [33] : „Вначале выступают активисты самые ярые, которые используют следующую технологию для поднятия толпы: один кидает камень, остальные смотрят на это. Он второй раз кидает, все видят, что это безнаказанно, и после этого начинают кидать камни. Таких людей может быть и несколько десятков человек. Они показывают, как нужно кидать и закидывать. Потом, когда нам дают команду их задерживать, почему вообще к нам попадали простые граждане? А не такие ярые активисты? Потому что активисты видят, что сейчас будут атаковать, и уходят назад, прячутся там. А остальные в это время продолжают кидать камни».