– И все верят?

– Это же Россия. К тому же в компаниях с таким штатом всегда большая текучка кадров.

– Это неправильно! – возмутился Гнат.

– А чего вы ожидали? Думаете, они просто так в час пик возьмут и объявят по громкоговорителю: «Уважаемые пассажиры, в московском метрополитене участились случаи исчезновения людей. Пожалуйста, будьте бдительны».

– А ты шутник, – низким голосом пробасил оперативник. – Кравцов, не испытывай мое терпение. Расскажи лучше, как ты ему помогал? Да. Расскажи, как свечку держал, пока он людей резал.

– Я почти ничего не делал. В каждом тоннеле есть распределительные щитки. Я устраивал короткое замыкание. Свет гаснет, и он похищает людей. Но так было всего пять раз за двенадцать лет. Обычно он все делает сам и охотится чаще на поверхности. Иногда бродит по подсобным помещениям и крадет инвентарь. Я только запираю за ним двери и слежу, чтобы не было следов. Вот и все.

– Все? – тяжело произнес Антон. – За Петренко ты ловко замел следы. Капитан Алексеев долго ломал голову. Скажи, он ведь тоже мертв?

Кравцов кивнул и на лице его, как показалось Антону, мелькнула тень раскаяния.

– Мне пришлось. Без этой прозрачной жидкости я как будто высыхаю изнутри. Я не могу нормально есть, спать, не могу жить и каждую неделю возвращаюсь за новой порцией.

– Где тело?

– Наверное, в пещере. Он всех туда тащит, живых и мертвых.

– А нас ты привел добровольно, специально на убой? – процедил Гнат, последний раз повертел наручники вокруг пальца и спрятал их обратно в чехол.

– Мне пришлось. Простите.

Гнат наотрез покачал головой, дав понять, что не верит ни единому слову.

– Правильно капитан Алексеев тебя подозревал. Не слушайте его. Я в людях разбираюсь. Наркотик тут ни при чем. Он всегда был скользким ублюдком и может завести нас в ловушку. Давайте просто убьем его. Сбросим вниз. Никто не узнает.

– Нет, я не могу просто так убить человека.

– Зато я могу.

– Я запрещаю. Он наш единственный свидетель и проводник. Когда выберемся, его обследуют психологи и врачи. Они решат, что с ним делать, а не мы.

– Конечно, а потом признают его невменяемым и отправят в санаторий. Трехразовое питание, мягкая постель, прогулки по вечерам. Не жизнь, а сказка.

Антон оставил без внимания язвительную речь сержанта. Насчет Кравцова у него не осталось никаких сомнений. Он знал, как должен поступить. Антон подошел к обходчику и присел рядом, положив тому руку на плечо.

– Слушай, Кравцов, я готов тебе верить. Поклянись, что ты выведешь нас отсюда.

– Клянусь!

– Он нас обманет.

– Нет! Правда! – испугался Кравцов и, достав из-под толстовки крест, несколько раз поцеловал святыню. – Клянусь! Мы теперь в одной лодке. Скоро он узнает, что вы живы и тогда… Наверное, мне конец… Я еще ни разу его не подводил.

Антон выдержал паузу, посмотрел на Гната. Оперативник едва заметно покачал головой. Он все еще держал автомат. Глаза устремлены на обходчика. Стоило Антону моргнуть, и они попрощаются с Кравцовым навсегда. Нет человека, нет проблемы. Впрочем, Иосиф Виссарионович не мог знать наверняка, поскольку жил под охраной в Кремле и в подобной ситуации не бывал.

– Веди нас, – произнес наконец Антон.

Кравцов хотел забраться в тоннель, но Гнат потеснил его, объяснив, что тот будет ползти между ними. Больше они с него глаз не спустят. Кравцов полез вторым, достав из кармана фонарик, который тут же отобрал Гнат. Втроем они миновали короткий каменный рукав, и оттуда попали в скошенную полость полную острых камней. Боковая стена пещеры соединялась с покатым сводом и уходила под уклоном вниз. На дне темнела узкая расщелина, в центре которой была дыра, расширенная вручную. Через нее они пролезли в вертикальный лаз, не слишком длинный, который привел их в новый грот, поросший мхом.

Повсюду стены тоннелей состояли из твердого карста и в свете фонариков отливали металлическим блеском. В окаменевших отложениях стали попадаться вкрапления слюды и доломита. Целые пучки таких кристаллов, острыми наконечниками тянулись во все стороны. Нижние тоннели густо поросли этими маленькими кинжалами. Гнат с Антом часто натыкались на них и получили немало царапин. Кравцов полз легко и бесшумно, опираясь на пальцы и носки ботинок. От прежней неловкости и ворчливости, не осталось и следа. Подобно старой слепой змее, он ползал здесь много лет и знал каждый метр. Бледный, сверхчувствительный, гибкий и скользкий, как рептилия, теперь он и впрямь напоминал подземного гада.

Чем глубже они спускались, тем меньше становилось вокруг кристаллов. Тоннели стали гладкими и длинными с ребристыми стенами и высокими сводами. Воздух загустел. Стало холодно. Усилился шум воды, доносившийся снизу. Все это время Кравцов выбирал тоннели, которые вели строго вниз, объясняя это тем, что необходимо обойти какую-то реку. Можно было бы пойти напрямик, но тогда пришлось бы часто нырять, поскольку за последние годы из-за трещин наверху произошло смещение карста и некоторые тоннели затопило. Гнат все сильнее выказывал недовольство, клялся, что их ведут на смерть, но пристрелить Кравцова больше не порывался. Оба понимали, что с такой глубины им без провожатого уже не выбраться.