– Даже не думай дотрагиваться до меня, – раздался из темноты обиженный голосок.

– Костя! Ты ли это?

– Предатель!

В том, что перед ним его друг Дима окончательно убедился, когда нащупал очки. Костик жался в углу клетки, словно замерзший котенок.

– Как ты сюда попал?

– Я не хочу с тобой разговаривать.

– Ну что ты, – растерялся сбитый с толку заявлением Дима. – Ты сам отказался со мной пойти. Поверь, я хотел за тобой вернуться, но у меня не получилось. Я рад, что теперь с тобой все в порядке.

– Это ты виноват…

– Хорошо. Только скажи, как давно ты здесь?

– Я не хочу с тобой разговаривать.

Отхаркивая подкативший к горлу ком, Дима сильно пожалел, что рядом нет фляжки. Снаряжение пропало. Не осталось даже спичек в кармане, даже ключей от Костиной квартиры. Его обобрали дочиста, а он по-прежнему ничего не помнил, только мутный взгляд в темноте. Неизвестно, где они находились. Кроме шума падающей воды он ничего не слышал. Сказать сколько времени прошло было еще сложнее. В пещерах, как в космосе, слово «время» теряет смысл. Холод сковывает конечности и замедляет движение крови. Тяжелый воздух вызывает сонливость. Они могли просидеть здесь полчаса или сутки. Вообще странно, что их не убили сразу.

Дима воздел к верху руки, надеясь нащупать потолок клетки. Ему пришлось встать на цыпочки, прежде чем пальцы коснулись стальных прутьев. Подпрыгнув на месте, он попытался ухватиться за них и поранил палец.

С побегом пришлось повременить. Мокрая одежда мешала двигаться, но тело постепенно согрелось само. Он обошел клетку от стены до Кости сидящего в углу. Тюрьма оказалась не слишком большой. Кроме дюжины прутьев и вбитых в камень труб не было никакой двери.

Дима сел, прислонился спиной к стене и попытался выбить прутья. Хватило трех ударов, чтобы оставить бесполезную затею. Казалось, металл сросся с полом. Даже расшатать их не представлялось возможным. Ударив незыблемую преграду окоченевшей ногой еще раз, Дима в отчаянии уронил голову и затих.

– Угомонился? – донесся со стороны недовольный голос.

Дима встрепенулся, издав односложный звук. Рядом зашуршала влажная материя. Раздался тихий стон.

– Можешь забыть. Ее не выбить и двум профессиональным боксерам.

– А это кто? – робко спросил Дима, шаря слепым взором по сторонам.

– Кто, кто? Конь в пальто. Я тебе сказал, что это дерьмо месить бесполезно.

– Правда? Не возражаешь, если я еще раз попробую?

– Если не перестанешь шуметь, придет он и отвинтит тебе башку.

– О ком ты говоришь?

– Не знаю, – пробурчал невидимка. – Бомжара какой-то. В бутсах. С тесаком. Никак не врублюсь, зачем я ему. Знаю только, что клетки эти, мать их, сделаны из ржавых труб. Они вбиты в камень вокруг стены и каких-то каменных столбов. Сверху тоже трубы. Еще там есть люк. Над каждой клеткой есть люк. Это все, что я успел рассмотреть.

– Люк? Он крепко заперт? Там замок или что?

– Не знаю…

– Где мы? Я слышу шум воды.

– Не знаю, – огрызнулся собеседник. – Я в этом сортире кантуюсь давно. У меня была зажигалка. Я ее включал, пока он не отобрал.

– Кто же ты такой? Это, я надеюсь, ты знаешь.

– Зачем тебе мое имя? Биографию собрался писать?

– Послушай, – Дима постарался придать голосу строгости, – если хотим выбраться, мы должны действовать сообща.

– Ничего себе ты резвый. Проснулся и сразу втопил. Ничего себе.

– Нас посадил в клетки не для того, чтобы бананами кормить. Прежде чем он нами займется, мы должны узнать: где мы, с кем имеем дело и как отсюда сбежать. Теперь говори, у тебя есть имя или мне его придумать?

– Слышь! Ты вообще, что такой дерзкий? Ничего я тебе не должен. Мы здесь все в одной лодке. Или ты считаешь себя особенным?

Голос сокамерника сошел до блатной низости. Дима слегка опешил. Странный ответ для человека обреченного стать кормом подземного бомжа. Если он спорил даже по таким пустякам, что же дальше будет? Дима уже собирался перейти на личности, но сосед по клетке внезапно сменил тон:

– Ладно, не злись. Меня зовут Василий Кличков.

– Дмитрий, – вежливо представился Дима. – Как ты сюда попал, Васек?

– Утром ехал в метро. Хотел встретиться с друзьями. Вышел на станции, потом услышал из тоннеля смех. Думал там ребенок, ну и полюбопытствовал. Дальше не помню. Теперь вот чалюсь тут с тобой, мокрый, как дельфин.

– Мокрый?

– Эй, это не то, что ты думаешь! Наверное, нас тащили по воде. Не знаю.

– Почему сразу не заговорил?

– Нафига? Чем ты мне поможешь?

– Ты видел того, кто это сделал?

– Сказал же – нет! – разозлился тот, ударив ногой по прутьям. – Я вообще ничего не вижу! Сижу здесь уже целый день.