– Обещаете?

– Богом клянусь.

– Нашли кем клясться. Бог не ваша собственность.

– По рукам?

Кравцов нахмурился и надел каску в знак согласия. Валера забрал у него поводок и первым делом снял с овчарки намордник. Гнат и Кравцов полезли в трещину. Кинолог протянул Антону рацию, но тот отказался. На такой глубине связь бесполезна. Даже говорить друг с другом будут сквозь помехи, а за первым же поворотом сигнал между радиостанциями и вовсе пропадет.

– Не говорите пока никому, что мы сюда спускались, – попросил лейтенант. – У нас действительно нет на это полномочий. Могут возникнуть проблемы.

– Они и так возникнут, – вздохнул кинолог. – Подумать только, обыкновенный вызов и такая задница! Может, все-таки не полезете?

– Я принял решение, сержант. Наша работа – обеспечивать безопасность граждан, но и о друзьях забывать нельзя. Вдруг Алексеев истекает кровью в паре метров отсюда, а мы пойдем звать на помощь, которая может вовсе не прийти.

– Будьте осторожны. Тот, кто его унес, поблизости.

Антон пожелал им того же и, пригнувшись, забрался в трещину. Луч его фонарика растаял во мраке.

Оставив задел позади, они стали подниматься вверх. Вьетнамец шел впереди, освещая путь фонариком. Перед глазами Валеры то и дело мелькала его волосатая макушка. Монтер двигался уверенно, хорошо выверенным шагом. Складывалось впечатление, что он перестал бояться или его воодушевляла мысль о возвращении в безопасные тоннели метро. Валера и сам думал о том же. Он поднимется к машине и свяжется с диспетчером. На этом его дежурство будет окончено. Не важно, кто напал на Алексеева. Бродяга это или обходчик – его схватят и посадят лет на двадцать… или на кол. Зависит от того, кто найдет его первым, – милиция или военные.

Валера опомнился. Слишком рано расслабился. Сначала нужно выбраться. Тот, кто расправился с капитаном, по-прежнему где-то внизу. Он мог подстеречь их в любом из заделов или напасть со спины. Чанг Фу внезапно повернулся и не сбавляя скорости произнес:

– Тяжело идти, начальник?

– Да.

Вьетнамец смахнул с морщинистого лба градины пота.

– Подниматься всегда тяжелее, чем опускаться.

– Как в жизни, так и в спорте, – согласился кинолог.

Он вдруг ощутил сильную усталость. Кажется, прошла целая вечность с тех пор как они спустились сюда. Странно, что он почувствовал это только теперь. О какой там глубине говорил Кравцов? Семьдесят метров? Господи, скорей бы глотнуть свежего воздуха. Как люди вообще могли тут работать сутки напролет по шесть дней в неделю без солнца и домашней пищи. Не удивительно, что кто-то сошел с ума и стал пускать коллегам кровь.

Хорошо бы сейчас не наткнуться на этих маньяков. Валера еще в заделе снял автомат предохранителя. Если кто-то попытается на него напасть, он сразу отпустит поводок, а там уже не важно, носят отморозки средневековые доспехи или кевларовые бронежилеты. Калашу все равно. Он в угоду обладателю везде красную дорожку простелет.

– В чем дело, начальник? – спросил вьетнамец, поймав его настороженный взгляд.

– Ты ногами хорошо работаешь?

– Да, начальник. И головой.

– А кулаками?

– Ладонями и пальцами. Боитесь, на нас нападут?

Валера озабоченно кивнул. Чанг Фу в ответ мягко улыбнулся.

– Им же хуже.

Внезапно монтер оторвался от земли, подпрыгнул на добрый метр и, оттолкнувшись ногой от стены, крутанулся в воздухе. Валера замер в изумлении. Опомниться не успел, а коренастый человечек уже стоял в другом месте, деловито поглаживая бородку. Чтобы носитель экзотического боевого искусства работал за копейки в метро – такое возможно только в России. Едва ли Чанг Фу представлял, какими возможностями располагает. Давно бы нанялся в какую-нибудь элитную школу, где детишки богатых родителей учатся отрабатывать смертельные приемы.

Кстати о детях.

– Послушай, – вежливо попросил Валера, – не мог бы ты потренировать моего сына? Он у меня модельер, одним словом, – тюфяк. Пропадет ведь парень.

– Можно, начальник.

– Вот и хорошо. О цене договоримся.

– Пусть сначала подготовится. Больше риса, сои, кунжута и овощей. Час на разминку утром и вечером в течение месяца. Я вам упражнения напишу.

Валере стало жаль добряка-азиата.

– Послушай, приятель. Что ты здесь забыл? Мог бы неплохо зарабатывать. Зачем сидишь в этой дыре?

– Я работал… – вьетнамец понуро кивнул. – Пять лет в клубе товарища Сахарова на Барвихе. Много людей тренировал. Платили мало. Потом растяжение сильное получил. Доктор сказал, что не смогу заниматься как раньше и меня выгнали.

Валера покачнулся. Овчарка неожиданно рванула вперед, едва не вывихнув ему запястье. Тоннель огласил яростный лай. Нацелив автомат в темноту, он подал сигнал спутнику, но Чанг Фу не нуждался в предупреждениях, успев занять боевую стойку. Луч фонарика осветил массивную фигуру вышедшую из задела. Сверкнули полосы сигнального жилета. Человек был вооружен. В правой руке он держал фомку.