– Ты что творишь, скотина! Тебе крови мало? – опешил Дима, встряхнув обмякшее тело товарища.

Костя тихонько заскулил, вздрагивая всем телом. Пальцы вцепились в комбинезон. Дима попытался поднять его, но тот как будто чего-то испугался и стал вырваться. Диме пришлось оставить его на полу.

– Подумаешь, пара затрещин, – небрежно бросил Василий. – Хочешь сказать, его ни разу не били?

– Не били! Я же тебе сказал, что он всю жизнь дома сидел. Ну, теперь ты доволен? Он в шоке!

– Отлично, – удовлетворенно буркнул верзила, отползая глубже в клетку, на тот случай, если Дима попытается отомстить.

– Можешь забыть о побеге. Мы убежим, а ты останешься здесь до следующей расправы. Угадай, чьи кишки он намотает на кулак, когда увидит, что нас нет.

– Эй, эй, эй, подожди, я же не сильно, – заволновался Василий. – Диман, ты пойми, я оказал нам обоим услугу, вырубив этого… Костяна. Он ведь теперь не кричит, и мы будем в порядке от рук этого… убийцы.

Дима промолчал. Оставив лежавшего в беспамятстве Костю, он поднялся на цыпочки и начал ощупывать пространство над головой. Пальцы сразу натолкнулись на петли и импровизированный запор. Решетка люка была стянута с краями клетки мотками проволоки и держалась тоже на ней.

– Я нашел. Тут обыкновенная проволока, только очень тугая, – сообщил Дима, пытаясь разогнуть первый виток. Глупо было ожидать, что средневековые тюрьмы будут оснащены крепкими петлями и электронными замками.

– И все? Может быть, я тоже смогу открыть, – оживился Василий, занявшись своим люком. Он был выше ростом, а потому без труда дотянулся до решетки.

– Только следи за выходом и не шуми.

– Хорошо. Я понял.

В клетках закипела работа. Проволока оказалась пружинной, очень прочной. Дима порезал палец и едва не проколол ноготь, но первый виток отогнул быстрее Василия. Дальше дело пошло быстрее. Размотав проволоку и аккуратно открыв люк, он ухватился за одну из ржавых труб и бесшумно подтянулся наверх.

– Эй! Я почти открыл! – раздался ликующий возглас Василия.

– Помолчи. Лучше расшевели Костю.

Раздались шаркающие шаги. Василий просунул руку сквозь прутья клетки и стал тормошить лежавшего на полу паренька. Тот зашевелился, издав тихий стон.

– Эй ты, четырехглазый. Ты… Костян! Вставай, давай.

– Ты что? – испугался Костя, оттолкнув тяжелую руку.

– Ничего. Поднимайся на свои цыплячьи ножки и тащи задницу наверх.

– Костя, мы сбежим. Быстрее хватайся, – произнес Дима, протягивая вниз руку.

– Как ты там оказался?

– Ты тупой? Тебе же сказали, – зашипел Василий, возвращаясь к своему люку.

– Костя, пожалуйста.

– Это глупо. Я никуда не пойду, – насупился паренек, деловито поправив очки.

– Что ты сказал?

– Я остаюсь здесь.

– Ну и подыхай, лошара. Государство не обеднеет.

– Замолчи!

– Я сказал, что остаюсь. Лучше с ним поговорить. Если вы убежите, он вас убьет.

– Он нас и так убьет.

– Нет. Если мы останемся, все будет в порядке. Мама говорила, что к людям нужно относиться с пониманием.

– Вот идиот. Правильно ты из дома не вылезал.

– Костя, пожалуйста, я не могу уйти без тебя. Ты мой лучший друг. Слышишь, ты мне друг.

– А ты мне нет! – от обиды и отчаяния завопил Костик, разревевшись с новой силой.

– Ах ты, сука!

Со стороны арочного прохода раздались шаги. Василий утробно зарычал. Изловчившись, он выбросил ногу аккурат между прутьями, вонзив рельефную подошву в спину Кости. Последовал сдавленный вскрик, звон разбившихся очков, плашмя рухнуло обездвиженное тело. Из глотки паренька вырвался протяжный клекот. Дима не смог ничего сделать, даже подумать не успел. Окутанный золотистым заревом свечей под аркой стоял убийца. Поймав на себе пристальный взгляд, Дима едва не рухнул обратно в клетку. Василий тоже заметил маньяка и отбросил свой люк.

– Спасай меня, Диман! Спасай!

Василий подпрыгнул и повис на прутьях. Он стонал и охал, пытаясь подтянуться, но гриндара тащили обратно. Шум поднялся несусветный. Убийца, вооруженный ножом, уже спешил к клеткам. Дима спрыгнул вниз, подобрал лежащий на полу багор и направил острие во мрак. Шаги остановились. Дима воспользовался заминкой и бросился к свету. На столе горели только две свечи, но и этого было достаточно, чтобы видеть его. Черная фигура с завернутой в тряпки головой двигалась следом. Убийца не торопился. Напротив. Он отошел глубже во мрак и стал кружить вокруг жертвы, выжидая удобного момента для атаки.

Сосредоточившись на сгустке тьмы перед собой, Дима сжал багор. Как первобытный охотник, готовый убить пещерного медведя, чтобы спасти себя и племя от голодной смерти, так и Дима твердо решил покончить с убийцей ради тех, кто был с ним и тех, кого он мог спасти. Его чувства обострились. Разум больше не мешал, уступив место инстинктам. Все стало предельно ясно – убей или будешь убит.

Наконец стоны Василия привлекли внимание маньяка. Стоило ему повернуться, и Дима вонзил багор. Извлек и удачно засадил еще раз, но на третьем ударе реакция подвела. Убийца поймал наконечник и уже не отпускал. Дима потянул багор на себя, а вместе с ним и убийцу. Спасаясь от ножа, зазубренное лезвие которого мелькало перед глазами, он уперся ногами в камни и рывками стал выкручивать копье из крепкой руки.